К списку форумов К списку тем
Регистрация    Правила    Главная форума    Поиск   
Имя: Пароль:
Рекомендовать в новости

Ташкент

Гость
0 - 21.06.2017 - 21:39
Щёлк!

Этот мысленный звук соответствовал, однако, совершенно беззвучному происшествию. Сергей Петрович озадаченно посмотрел на металлический язычок от «молнии», оставшийся в его пальцах свободным и отдельным от замочка. Надёжная зелёная ветровка от Пьера Кардена, никогда его не подводившая, осталась не застёгнутой. Язычок перетёрся в свой петле и неслышно отделился от замка. Такое случилось впервые. Сергей Петрович ощутил не то чтобы беспокойство, но какое-то внутреннее ощущение, несформулированную гипотезу, сводившуюся к вопросу: знак это или не знак?




Отредактировано Zaragoza; 21.06.2017 в 21:40. Причина: так просто
Гость
1 - 21.06.2017 - 21:42
Вот сейчас, именно в эту минуту, когда он собран, когда он готов шагнуть за дверь своей квартиры, словно за обрез открытого дверного проёма Ан-2 с двумя парашютами ( двадцатикилограммовым «дубом» на спине и запаской на животе ), язычок молнии оторвался. Мелочь или не мелочь? Знак или не знак? Как бы там ни было, ждать уже нельзя. Сергей Петрович прошёл на балкон, достал пассатижи, нанизал язычок на замок, и сжал пассатижами остатки петли язычка – сильно, но аккуратно, словно обжимал хвостовик детонатора вокруг вставленного огнепроводного шнура. Порядок! Осмотрев язычок, Сергей Петрович прошёл к входной двери, взял свой портплед, и шагнул навстречу предстоящей цепи событий, о которой он и не подозревал. И которую он всячески попытался бы откорректировать, или избежать, или предпринять что-либо ещё. Но язычок! – язычок сделал своё дело; судьба, откровенно посмеиваясь, подмигнула Сергею Петровичу своим всегда непонятным намёком, и путь начался.

Сергей Петрович летел в Ташкент.

За несколько месяцев до этого в среднеазиатской стране произошли события, которые вроде бы никак не касались Сергея Петровича. Правитель, державший власть множество лет, наконец, покинул этот мир. Его место, как это принято в человеческих агрегатах власти, занял помощник – и начал рулить, выводя доставшуюся лодку на хоть какую-то воду. Новый кормчий в силу обычаев не мог неуважительно изменить курс сразу. Но перемен ждали все, и кормчий обязан был показать, что с ним пришло новое время. Иначе какой же он новый кормчий? Слегка отрабатывая своим рулевым веслом, он разрешил – неслыханное дело! - с Нового года брать отелям плату с нерезидентов ( проще говоря, неграждан ) в американской валюте – зелёной и твердой, как нефритовый заяц, и оттого так желанной владельцам отелей.

Пришло время сказать, что Сергей Петрович ехал в Ташкент по делам, и отнюдь не личного характера. Он должен был осуществить определённую деятельность в интересах некоей организации. Поездка была не чем иным, как командировкой. Две прекрасных феи из протокольного отдела, как обычно, помогли Сергею Петровичу с выбором авиации, пункта временного базирования ( так говорят в разведке – чем, собственно, и занимался Сергей Петрович изрядную часть своих поездок ), переброской с бетонных плит аэродрома до сумрачной кельи места базирования, и в других вопросах. «Вот только гостиница хочет оплату в долларах» - промолвила фея. В долларах так в долларах – какие проблемы? подумал Сергей Петрович, и дал своё согласие.

Которое стало первым шагом в последующей цепочке событий.

Троекратный отказ судьбы.

Долларов для оплаты гостиницы нужно было немного – всего сто сорок. В эту сумму входил и трансфер из аэропорта. Сущая мелочь по сравнению с теми суммами, которыми доводилось оперировать Сергею Петровичу в бытность свою финансистом. Тем не менее, этот оставшийся внутри Сергея Петровича финансист требовал отчётного документа – как и некая выработанная годами предусмотрительность, присущая всем финансистам. Поэтому в дорожном плане Сергея Петровича стояла покупка требуемой американской валюты на полученные командировочные рубли. Через десять минут после выхода из своей квартиры в открытое городское пространство Сергей Петрович достиг станции метро, возле которой и запланировал покупку валюты. Но боги! Здесь его ждало не менее удивительное событие, чем отрыв язычка замка молнии. Обменный пункт, полтора десятка лет функционировавший возле метро, именно сегодня, именно сейчас, отсутствовал. Впервые в жизни Сергея Петровича.

Странно. И как не вовремя! – подумал Сергей Петрович. Он попытался рассмотреть красное табло следующего обменного пункта, находившееся дальше по улице, но оно было слишком далеко и не просматривалось. Переходить на другую строну улицы не хотелось ( Что бы стоило это сделать! Но как часто мы оцениваем ситуацию, совершенно не зная её глубинного наполнения ). Впереди ожидалось много других обменников – Москва есть Москва! – и Сергей Петрович погрузился в метро, не испытывая ни печали, ни тяжёлых предчувствий.

Вынырнул он на поверхность на Белорусском вокзале. Но перед тем, как пройти в зал аэроэкспресса, Сергей Петрович двинулся по площади в сторону Грузинского вала, где наверняка должны были располагаться обменные пункты. Один из них оказался закрыт из-за ремонта, у другого выстроилась очередь ожидающих. Стоять в очереди, не купивши билет на аэроэкспресс, Сергей Петрович не хотел. К тому же начал накрапывать дождик, плавно усиливающийся и уже ощутимо барабанивший по одежде. Ускоренное отступление к крыльцу аэроэкспрессов было разумным в общей канве расчёта времени и событий, и Сергей Петрович растворился в этапе переброски до Шереметьево, резонно отложив валютную задачу до аэропорта.

В Шереметьево Сергей Петрович направился в новый, ранее не обжитый им терминал «F» – оказывается, остались ещё неизведанные терминалы. По пути к нему, неожиданно долгому и длинному, Сергей Петрович обнаружил отделение Сбербанка – и тут же занял очередь, состоявшую из четырёх человек. Время до регистрации было ещё достаточным, но уже вызывающим некоторую внутреннюю собранность и постоянный пятиминутный контроль его истекающего остатка – подобно тому, как лётчик, ищущий на снижении глазами в горизонте признаки посадочной полосы, уже постоянно поглядывает на показания топливомера и подбивает в уме остаток топлива, остающийся в его распоряжении.

Очередь в обменник двигалась медленно. Время текло. Рядом с Сергеем Петровичем какие-то жители Средней Азии уронили на каменные плиты пола пакет, звякнувший трагическим звоном разрушения – и после короткой их перепалки растёкшаяся лужа ознаменовала что-то случившееся, не понятное никому вокруг. Возможно, это был ещё один знак. Время шло. Последний перед Сергеем Петровичем клиент, зашедший в обменник, занимал так долго времени, что хотелось постучать в дверь с негодующими возгласами. Однако этого делать было нельзя; Сергей Петрович ждал. Места у окон в самолёте стремительно разбирались на уже идущей регистрации. Надо было дотерпеть – и решить хотя бы эту задачу. Сергей Петрович ждал с проступающей обречённостью, уже отчётливо понимая, что всё пошло не так гладко.

И в момент, когда уже надо было бросать затею с обменником и быстро двигаться на регистрацию, предыдущий клиент вышел! Вот она, теснина возможного! Аллах-у-акбар! И тут же, безостановочно, без пауз, рука кассира опустила жалюзи обменного пункта – его работа была закончена на сегодня.

Нужно ли описывать мысленный монолог Сергея Петровича, когда он спешил по незнакомому терминалу «F» к неведомым стойкам регистрации? А надо было ещё купить подарки для запланированных встреч – сейчас это были обычные конфеты, без алкоголя. Без подарков лететь в азиатскую страну к незнакомым людям совершенно немыслимо. А паче к знакомым – тем более. Быстро, с плеча и навскидку, как при стрельбе на стенде в компакт-спортинге, почти без выбора закупив три коробки конфет ( две плановые, третья обязательно понадобится по возникающим новым встречам – опыт! ), Сергей Петрович побежал искать табло, рейсы, выходы, гейты, стойки, указатели, цифры, и погрузился в мелкие и быстрые перекаты событийного потока, несущего его к самолёту.

Самолёт. Коротко.

Самолёт оказался огромным – по два ряда сидений с боков, пять рядов посередине. Присмотревшись, Сергей Петрович узнал Airbus330-какой-то-там. А330 – это супердальний, стратегический бомбардировщик. С удивлением спросил он стюардессу – а зачем настолько дальнемагистральный самолёт гонять из Москвы в Ташкент на какие-то три тыщи километров? Оказалось, дело в пассажиропотоке – слишком много желающих было лететь в Ташкент, и понадобилась не огромная дальность этого самолёта, а его такая же огромная пассажировместимость. Устроившись в кресле возле аварийного прохода, наш персонаж откинулся на спинку и уже в полузабытьи вспоминал перелёты на этом самолёте. Где-то там, в прошлом, в самом громадном и необъятном океане Земли, за двенадцать беспосадочных часов пересекали они много раз изломаную в той части Земли линию перемены дат, ныряя из суток в сутки, меняли полушария с Северного на Южное. А сто двадцать тонн керосина, залитые на борт этого невероятного ковчега, горели и горели в его двигателях, гнали его по границе ночной стратосферы бесконечно долго, бесконечно далеко… Сергей Петрович отметил низкий нарастающий звук запуска двигателей ( всегда сначала правого, потом левого ), долгую рулёжку, остановку ковчега на исполнительном старте, и нарастающее усиление тяги двигателей до взлётной, до хруста переборок, до ровного и мощного рокота – песни полёта.

На этом типе самолёта всегда показывается на экранах кривая маршрута – на местности, на континенте, на Земле в целом. Положение самолёта, высота, скорость, время до конечной точки. В конечной точке значился Ташкент. Далёкий, неведомый, сказочный город. Как там всё пройдёт? Как сложится? Всё меньше оставалось до Ташкента. Сергей Петрович погрузился в созерцание этой точки, последовательно отмечая изменение режима двигателей с началом снижения, зажёгшееся освещение, звук выпускаемых закрылков, турбулентное потряхивание на малой высоте, в возмущенных близостью земли воздушных массах; выпуск шасси, толчок об полосу, грохот реверсного режима, стихающие звуки руления, и финальную неподвижность завершения полёта.
Гость
2 - 21.06.2017 - 21:44
Ночной дозор.

Путешествуя только с ручной кладью в виде привычного портпледа, Сергей Петрович с удивлением увидел новое препятствие. Необходимо было заполнить таможенные декларации, причем в двух экземплярах. В других странах СНГ такого не попадалось. Узбекистан отличался от соседей по Азии. Честно внеся в декларацию всю имевшуюся в кармане командировочную рублёвую сумму, Сергей Петрович прошёл таможенный контроль, взял обратно у таможенника один экземпляр декларации, пропечатанный печатью ( понадобится при покидании страны – путешественник должен знать и вникать во все моменты, быть осмотрительным ), и сразу оказался в зале прилёта.

Там, среди кучки встречающих, он не обнаружил никаких упоминаний о себе – ни листа со своей, надо признать, несколько странной фамилией, ни с названием своего отеля. Возможно, встречающий стоит дальше? Сергей Петрович прошёл все залы и оказался на улице. Ночной воздух веял немосковским теплом и новыми, летними оттенками запахов. Встречающего не было. Сергей Петрович вернулся через вереницу залов к месту выхода из таможни. Пристальный осмотр всех попадающихся на пути не выявил никакого намёка на условный сигнал встречи. Чувство, близкое к досаде, поднялось легкой волной из усталого сознания Сергея Петровича. В чужой стране, после ночного перелёта, оказаться одному в неизвестности не самое лучшее дело. Но профессионал должен быть готов и не к таким поворотам. «Ничто нас в жизни не может вышибить из седла – такая уж поговорка у майора была» - мысленно пробормотал Сергей Петрович и начал опробывание локальной телефонной связи. Здесь судьба сжалилась над ним и позволила установить соединение с отелем всего с восьмой попытки. Оказалось, его действительно ожидают в аэропорту, и все нормально. Надо только выйти на улицу, пройти какой-то сквер, отыскать некий длинный навес, пройти через толпу народа под этим навесом, и где-то там искать встречающего. Опустим дальнейшие передвижения Сергея Петровича, напоминающие зигзагообразные галсы минного тральщика, выполняющего боевое траление в попытках найти подлодку врага в чёрных глубинах океана. Встречающий был найден, портплед погружен в машину, Сергей Петрович доставлен в отель. После короткого душа и выставления будильника он предоставил себя короткому – на войне как на войне – трёхчасовому сну перед грядущими событиями. Три часа – это очень хорошо; в Алма-Ате, например, и этого не получается. С этой мыслью Сергей Петрович стремительно заснул.

Первое преступление.

Звон будильника открыл Сергею Петровичу утренние лучи среднеазиатского солнца. Узбекистан заглядывал в окно и светился плотной зелёной листвой окружающих деревьев. Позавтракав простыми и вполне сносными блюдами вроде яичницы и крошечной невкусной холодной самсы ( сам виноват – не надо было брать её с блюда ), Сергей Петрович устремился к reception – согласовать маршрут до ближайшего обменника, дабы закупить заветные доллАры, сразу расплатиться и не рисковать хотя бы этой, уже уплаченной суммой денег. Вежливые узбеки успокоили – да тут рядом, налево двести метров вдоль улицы, там большой банк, купите без проблем. Обычное дело в Казахстане, Баку, Ереване, и даже, прошу прощения, Махачкале. Сергей Петрович, подставив себя под лучи южного солнца, двинулся по указанному маршруту. Спустя короткое время он обнаружил указанный банк и смело шагнул внутрь, навстречу первым открытиям.

В фойе банка сидели трое. Мужчина в какой-то странной форме ( наверное, местная полиция? – подумал Сергей Петрович ), женщина в костюме и ещё одна женщина в одеянии непонятного покроя, к которому Сергей Петрович не смог подобрать вразумительного определения. Внятно и просто сформулировав свою задачу – хочу купить американские доллары на российские рубли – наш путешественник ввел женщину в костюме в замешательство, остальные же двое остались по-азиатски равнодушными и никак не отреагировали. Костюмированная женщина ( надо честно сказать, почти славянской внешности ) предложила пройти выше, в зал, и там «дождаться валютного специалиста, который всё объяснит». На простой крестьянский вопрос первооткрывателя Узбекистана «а касса-то у вас где?» женщина-костюм ещё раз ответила, что нужно подождать специалиста, и что «тут не всё так быстро». Ну, ладно. Восток неспешен – это понятно; Сергей Петрович расположился на кожаном диванчике в ожидании валютного специалиста-консультанта.

По прошествии получаса нарастающее ощущение чего-то неправильного погнало Сергея Петровича вниз, к троице на входе. Здесь уместно упомянуть, что в далеком прошлом, когда Сергей Петрович был одет в армейскую форму, помимо двух своих основных военных специальностей он имел третью внештатную – так у них в группе было заведено, порядок был такой. Внештатная специальность Сергея Петровича называлась «специалист по ведению допросов». И это была важная специальность, которая могла спасти группу от засады, или выяснить, где зарыт фугас, и вообще помочь выполнить задачу – нужен был только пленный, или другой источник информации. Оперативный допрос может решить неожиданно большую кучу задач, любезный читатель. Это очень серьёзное дело. Сергей Петрович вступил в диалог с женщиной в костюме со всей внезапно пришедшей собранностью. Итогом явилось твердое понимание, что здесь ничего не поменяют – ни рубли на доллары, ни рубли на сумы, ни сумы на доллары.

Ускоряющийся Сергей Петрович ( время уже шло к началу первой встречи, до которой нужно было ещё доехать; а заплатить таксисту можно только местной валютой, которой всё еще не было в кармане ) устремился обратно в отель. Более душевно и тепло он попросил персонал подсказать, где можно хотя бы купить сумы на рубли. Новые советы – старые маршруты. Почти побежав обратно, до банка, только теперь ещё дальше, за рынок, до памятника Гагарину, Сергей Петрович нагло пересёк улицу, нашёл указанный цветочный ларёк, и спросил у продавщицы – где тут сумы продают? А у меня, давайте – вежливо ответила продавщица цветов, окруженная розами. Вам сколько надо? А фиг его знает сколько – подумал невыспавшийся Сергей Петрович, и сформулировал гипотезу, что на первый раз тысячи рублей будет достаточно, пожалуй. Пожалуй? Ладно, давайте, вот вам тысяча рублей. Узбекская Кармен отдала ему сто двадцать тысяч сумов ( пачки были готовы заранее, безо всякого пересчёта ). Заикаться о документах было смешно, однако Сергей Петрович из принципа спросил – и получил ответ сразу на все будущие обмены, после которого новые вопросы уже не возникали.

Таким образом, совершив своё первое уголовное преступление на территории Узбекистана, буквально в первые часы после прибытия в страну, Сергей Петрович уверенно двинулся тропою матёрого рецидивиста. Но сейчас ему было не до анализа и правовых оценок – поймав такси, он отправился на первую деловую встречу.

Ситуация с валютой.

О читатель, любезный моему сердцу! Прежде чем пройти дальше вместе с Сергеем Петровичем тропою рецидивиста, позволь сделать краткую, неутомляющую обрисовку. В Узбекистане нет свободной конвертации валюты. Мы давно забыли, каково это; и в окружающих странах, вполне среднеазиатских, на каждом углу обнаруживаются пункты обмена валюты. Левые, правые, банковские, серые, белые – обменники есть, и на них висит соответствующая табличка или маркировка. Уж поверь мне, закоренелому валютчику по многим среднеазиатским валютам, причем стопроцентному практику! - в силу моей рабочей деятельности. Во всех окружающих странах ( разве что не знаю на счет Туркменистана – пока не бывал-с. ) легко можно найти обменник или банк и купить там как местный суперфунт, так и заокеанский доллар. И это правда, хоть поверьте, хоть проверьте!

В Узбекистане же такая покупка гражданами валюты запрещена законом и является уголовным преступлением. В Узбекистане нет свободной конвертации валюты. Присядьте, пожалуйста, я расскажу вам. В этой необычной стране есть целых три общепризнанных курса доллара. Первый – официальный, около 3800 сумов за доллар. По нему не может купить никто, кроме госструктур. Он только декларируется. Второй курс – рыночный, то есть курс чёрного рынка, курс запрещённых операций, буквально сказать – преступный курс: около 8000 сумов за доллар. Это - только с рук. Это – уголовное преступление. Третий курс – биржевой, он ещё выше, более 9000 сумов за доллар. Но и там не свободно – такие покупки нужно серьёзно обосновывать и получать разрешение на каждую покупку.

В итоге всё население меняет с рук – рубли, доллары, если они есть. Но далеко не все «работают» с рублями. А долларов может не быть в нужном количестве. В итоге один торговец не берёт рублей, другой не имеет их сейчас, третий только что продал свои доллары… Никакого машинного пересчёта, да и ручной пересчёт огромных пачек сумов ( курс сума крайне низкий ) не практикуется – вам просто дают, скажем, пять толстых пачек тысячесумовых купюр. Фальшивы ли замусоленные дензнаки другого государства, которые ты видишь в первый раз? – это отдельный, достаточно философский вопрос. Всучат ли фальшивые доллары? – Иншалла! – как говорят арабы. То есть – как бог даст! Сдадут ли тебя эти симпатичные узбеки с темными андижанскими лицами местному ( своему же корешу в сговоре ) полицейскому, или ударят тебя по голове и отнимут наличность… Или же у путешественника «нервы окажутся столь расшатанными, что его можно будет испугать простым финским ножом», как писали классики… О, сколь многообразно будущее человека при обмене валюты на чёрном рынке! Как оно многовариантно и непредсказуемо! Это настоящая судьба, её безраздельное, полновластное царство.
Гость
3 - 21.06.2017 - 21:46
Возвращаясь к Сергею Петровичу.

Но, дорогой читатель, как ты уже, возможно, догадался – Сергей Петрович был не из тех, кто может стушеваться в такой несложной оперативной обстановке. Он приехал в Ташкент выполнять свои задачи, и одна из них – задача обеспечения в виде надлежащей валютной деятельности – должна быть решена. Собранность, осмотрительность, долг, ответственность, определённая физподготовка… Сергей Петрович честно пытался избежать преступного пути, и он добросовестно посетил два крупнейших банка, подсказанных ему агентами.

В странах пребывания Сергею Петровичу, надо сказать, всегда приходится обзаводиться агентами – для консультаций, информаторами, наводчиками, выводящими на связи, и это реальная, практическая часть его работы. Агенты - люди разные, далеко не всегда надёжные, и их данные приходится сопоставлять, перепроверять разными методами. Словом, обычная оперативная работа. Помня прошлые навыки в плане ведения допросов, задачи, в общем, решаются. Но надо быть готовым, что не всегда. Так вышло и в этот раз.

Дважды посещал Сергей Петрович большие, официальные банки, которые, по уверениям агентов, точно продадут доллары за рубли. Дважды были предприняты поездки к этим банкам и обратно. Итог был одинаков – никаких законных вариантов у Сергея Петровича в плане обмена валюты не было. Оценив результат, он осознанно и планомерно двинулся преступным путём, впрочем, как и всё окружающее население. Путем обмена валюты на чёрном рынке. Не буду утомлять тебя, о дорогой читатель, описаниями ситуаций и моментов на этом пути, лишь позже, как апогей, апофеоз валютного мастерства Сергея Петровича, расскажу о покупке заветных ста сорока долларов для оплаты гостиницы. Это была достойная полуторачасовая операция, с разработкой соответствующей оперативной комбинации – посмотришь сам, дорогой читатель!

А тем временем коснёмся других сторон пребывания Сергея Петровича в славном городе Ташкенте – если это, конечно, вызывает интерес или простое любопытство. Волшебным образом мы можем пронзить пространство и время и оказаться совсем рядом с Сергеем Петровичем, близко-близко; увидеть то, что видел он, и даже испытать его чувства и прочитать его мысли.

Дешевизна.

Местная валюта – узбекские сумы – как и в каждой стране, несла ряд своих маленьких эффектов, которые стоит отметить внимательному путешественнику. Например, в Казахстане местные теньге в бумажном виде имеют неожиданно нарядный, красочный вид, подобный большим и ярким фантикам конфет; красными, синими и зелёными красками горят эти купюры в лучах яркого казахстанского солнца. Плюс этимологически название валюты Казахстана является близким родственником русского «деньги», восходя к общему золотоордынскому корню и парадоксальным образом не требуя перевода с казахского на русский.

Узбекские сумы, по наблюдениям Сергея Петровича ( а деньги, по его мнению, нужно наблюдать, и чем чаще, тем правильнее, как в странах Средней Азии, так и в Закавказье ) вид имели довольно блёклый и в массе своей достаточно потрёпанный. Надписи, надрывы купюр, отсутствие уголков щедро сдабривали каждую пачку денег. Но самые ощутимые впечатления создавал курс. Причём создавал не сразу, а ситуационно – то так, то этак.

За один российский рубль чёрный рынок предлагал в среднем сто двадцать сумов. Поэтому при первом утреннем обмене у цветочной Карменситы Сергей Петрович получил увесистую пачку из сотни тысячесумовых купюр, и ещё довесок. Нагрудный карман пиджака приятно отяготился дензнаками, и Сергей Петрович на мгновение ощутил себя весьма состоятельным человеком. Наличность ощутимо колыхалась возле самого сердца. Можно было ехать на первую деловую встречу. Заранее опросив персонал отеля, сколько примерно обходятся такси до нужной точки, наш путешественник вышел на дорогу и поднял руку.

Машины в Ташкенте останавливаются не более чем через тридцать секунд после этого великого жеста. Куда надо, брат? – спросил водитель. Мнимый брат, стоящий на дороге, объяснил свою потребность. Сколько? И тут произошёл первый любопытный психологический момент. Названный брат за рулем запросил семь тысяч сумов, в то время как в отеле порекомендовали отдать порядка пяти тысяч. Плюс две тысячи – это оказывалось почти в полтора раза дороже. Времени, однако, было уже совсем в обрез, из-за предыдущего ожидания в банке и броска к цветочному ларьку. Сергей Петрович, заранее готовый к возможной наглости автобрата, хотел поторговаться, ведь речь шла о двух тысячах сумов. Но выполнение задачи в срок было важнее, и Сергей Петрович вынужденно согласился на семь тысяч. Оба брата помчались по солнечной ташкентской улице. Только сейчас Сергей Петрович, пользуясь свободными минутами, произвёл в уме несложный контрольный расчёт. Привёдший его к довольно весёлому открытию. Семь тысяч сумов составляли не много ни мало целых пятьдесят восемь рублей! А две тысячи сумов, за которые Сергей Петрович честно хотел поторговаться, составляли целых семнадцать рублей. Представив себе торговлю с таксистом в Москве из-за семнадцати рублей, Сергей Петрович внутренне улыбнулся, и ташкентское солнце согласно бросило на его лицо свой тёплый луч.

Здесь же можно отметить одну характерную для Ташкента особенность поездок на такси. Когда кто-то объяснял Сергею Петровичу, куда ехать, то всегда говорил ориентир, достаточно известный. Например, магазин Жемчуг, или здание таможни, или кинотеатр такой-то. Просто сказать адрес, садясь в машину, бесполезно. Навигаторов нет ни у кого. А адресов население как-то не знает. Поэтому, сообщая адрес, непременно дают один, а лучше пару заметных ориентиров. С их помощью Сергей Петрович и пояснял, куда нужно ехать, и договаривался о цене. В какой-то мере это напомнило Сергею Петровичу кварталы Токио и Иокогамы, в которых он тоже не пользовался адресами улиц, потому что улиц там местами нет вовсе. В Ташкенте улицы были, но адреса не работали – работали ориентиры.

Второй валютно-курсовой эпизод произошёл следующим утром, когда Сергей Петрович решил оперативно погладить свои брюки. Выйдя в коридор гостиницы, он предпринял короткие поиски, надеясь увидеть какую-нибудь горничную или сотрудницу, с которой можно было бы быстро и недорого договориться о решении задачи. Но этаж со всеми техническими комнатами оказался безнадёжно пуст. Пришлось спуститься на ресепшн и договориться официально. Вам срочно? Да, срочно, прямо сейчас! - ответил Сергей Петрович, предчувствуя неладное. Ноу проблем, четыре тысячи сумов – возвестили ребята за стойкой, и Сергей Петрович кивнул, одновременно ощутив лёгкий укол досады от такой существенной суммы. Однако привычный уже пересчёт на рубли тут же дал тридцать три российских рубля. Тридцать три рубля за тщательную, качественную ( такой она и оказалась ) и срочную глажку брюк было нереальной для Москвы суммой. Действительно сказочный город! – подумал Сергей Петрович и двинулся дальше своей оперативной тропой.
Гость
4 - 21.06.2017 - 21:47
Плов.

Рано или поздно, но у каждого командировочного приходит время зарядить свой биологический реактор биомассой для извлечения из неё энергии – весьма необходимой в процессе командировки. Проще говоря, наступает время очередных испытаний – на этот раз гастрономических.

Стоит отметить, что узбекская кухня была вполне знакома Сергею Петровичу. Он прекрасно ориентировался в лагманах, заправляемых сверху соусом Ваджу, и знал, чем посыпают жареные, без бульона, лагманы, именуемые «ковурма лагман»; мог легко построить морфологический ряд от узбекских «пишлоги гума», тончайших плоских пирожков с зеленью и сыром («пишлок» по-узбекски «сыр» ) к азербайджанским кутабам. Шашлык рубленый в виде небольших шариков – кийма кабоб – будучи обёрнутый вокруг тонкой пластинкой курдючного жира, становился шашлыком рубленым по-хивински, и назывался уже «чарвили кийма кабоб». А в исполнении из печени, именуемой на узбекском «жигар», назывался уже «чарвили жигар кабоб». Готовке узбекских мантов Сергей Петрович стажировался непосредственно у узбеков. Узбеки же преподавали ему варианты чисто узбекской шурпы, которую, однако, Сергей Петрович не предпочитал из-за неимоверного количества расплавленного бараньего жира, покрывающего настоящую узбекскую шурпу слоем в пять, а то и более, сантиметров.

Наиболее детально Сергей Петрович разбирался в плове. В последние годы в Москве появились практически все компоненты, необходимые для правильного плова. И нормальный, нешлифованный рис, с красными полосками вдоль зёрен, и не только сорта «девзира». И жёлтая морковка, короткая и толстая, с зелёным торцом, продающаяся уже мешками. И хлопковое масло есть на выбор. Даже зиру можно выбрать не только из светлой иранской, но и из тёмной ташкентской. Хотя самая ценная, высокогорная зира, собираемая в альпийской зоне, и имеющая вид очень маленьких, совсем тонких, выгнутых, коричнево блестящих длинных кривулек, тяжёлая, как песок, увесисто лежащая в руке и благоухающая даже через пять-шесть полиэтиленовых пакетов своим едким ароматом, похожим на разящий запах растворителей – эта зира может быть привезена только по личному заказу у надёжных людей. Выбрать же баранину не составляет труда. Разве что самые подходящие, курдючных пород, бараны отсутствуют – они слишком дорогие, чтобы везти издалека.

Позволь, о читатель, сказать пару слов о курдючных баранах, раз мы коснулись этой темы. Курдюк, как многие думают – это жировой нарост на попе овцы. Но это не так. Курдюк – это хвост. Само слово «курдюк» и происходит от общетюркского «курюк» - «хвост». Хвост курдючной овцы разрастается жиром в виде огромного ромба, достигающего веса и двадцать пять, и тридцать килограммов. На высокогорных пастбищах – джайляу, джайлоо, смотря где произносят это слово – курдючные овцы иногда просто не могут оторвать этот громадный курдюк от земли и ползут по пастбищу задней частью, подгребая передними ногами. Курдючный жир исключительно мягок и похож на сливочное масло по консистенции. Он такой мягкий оттого, что в нём очень мало соединительной ткани – один почти чистый жир. Поэтому именно курдючный жир кладут в самсу и манты – при нагревании кусочки жира с других частей барана съёживаются, скукоживаются, становятся тугими и ощущаются на зубах; курдючный жир остаётся нежным и неощутимым. Исключение в этом сравнении может составить разве что жир, окружающий внутренности барана, но он более тугоплавкий и не такой ароматный, как курдючный. Ещё стоит отметить, что мясо курдючных пород имеет сильный, особый аромат, которого нет у других пород овец. И даже сырой кусок мяса курдючного барана, просто лежащий перед разделкой на столе, сразу наполняет помещение своим сладковатым узнаваемым благоуханием.

Но вернёмся к Сергею Петровичу. Его не раз приглашали друзья на праздники приготовить плов на даче, на открытом огне, просили помочь с выбором казана, дать мастер-класс по разным вариантам плова – от обычного чайханского до «нарядного» с горохом нут, изюмом и правильно выбранным белым урюком. Поэтому, раз открылась возможность взглянуть на ситуацию с пловом в Ташкенте, одном из ключевых центров пловного искусства, Сергей Петрович исследовал эту тему с вниманием, с расспросами, и с практическими кейсами.

В Ташкенте сложилась своя, богатая традициями и понятиями, пловная культура. Картина в коротких мазках и технике примитивизма выглядит так. Плов – традиционно блюдо первой половины дня. Его начинают готовить рано, обычно в шесть-семь утра. К одиннадцати плов поспевает, и это каноническое время начала его потребления. Утренний плов до вечера не остаётся – он заканчивается обычно к двум часам дня, и в таком количестве его и готовят. Почему так? Съеденный в районе полудня, плов должен к вечеру пройти переработку в организме, иначе вечернее самочувствие окажется не таким лёгким. Конечно, бывают и исключения. Вечерний плов готовят на праздниках, или, например, в чайханах или ресторанах. В последних принято держать сваренную с утра мясную часть плова - зирвак – в готовом виде; при заказе зирвак разогревают, кладут в него рис, заливают кипятком, то есть повторяют последнюю стадию приготовления плова. В итоге через сорок минут свежий плов со свежим рисом подаётся на стол клиента.

Однако есть и более ранний, утренний плов. Собеседники Сергея Петровича, например, ездили к восьми утра в Янгиюль, что в тридцати километрах от Ташкента, только чтобы покушать там утренний плов, приготовленный знакомым. У узбеков есть сложная и разветвлённая система оповещения – кто, когда, к какому часу и где готовит плов. И каждый узбек знает, что в такой-то час плов будет там, в такой час – в другом месте. Узбек выбирает, куда и во сколько заехать за пловом. Часто это делается молча, привычно, и без ненужных рассуждений и бесед. Есть так называемые ошхоны – заведения, где готовят только плов, и ничего более. В два часа плова там уже нет – и так до следующего утра. Но зато там готовят свой, строго канонический плов, не отвлекаясь больше ни на что.

Есть у узбеков ещё один обычай – «гап», или «гяп». Это совместное приготовление плова группой мужчин. Человек десять собираются не на готовый плов, а на сам процесс приготовления. Одни чистят лук, другие его режут, третьи готовят морковку, мясо, кто-то калит масло в казане. При этом они шутят, смеются, разговаривают, пьют чай и другие напитки. Собственно слово «гап» означает «беседа». Так, за три-четыре часа, у них выходит общий плов, не как угощение, а как результат их общения, которым они и наслаждаются.

Сергей Петрович пару раз продегустировал местные сорта плова. Ему было не до специальных исследований, хотя его ташкентские агенты настойчиво предлагали поехать к двенадцати часам туда-то или туда-то на плов. Сергей Петрович был в командировке и выполнял свои основные задачи, и в них заключался смысл поездки. Всё остальное лишь попутно. Но этого попутного оказывалось вполне достаточно. Плов был хорош, приготовлен с большим искусством и подчёркнутыми правильными нотками. Из открытий Сергей Петрович отметил для себя применение одновременно двух сортов морковки - и красной, и желтой. А также отметился изюм – это была не обычная белая «сабза», которую Сергей Петрович считал классикой. Изюм в плове оказался тёмным, но не синим; выяснилось, что это специальный, пловный сорт изюма, который выращивается именно с целью применения в плове. Сергей Петрович снова удивился, насколько изощрённая узбекская кулинария, хотя по большому размышлению удивляться не чему. Узбеки – самые оседлые из всех тюрков, изначально кочевых народов. У кочевников всегда в центре кухни продукты животноводства - мясо и кисломолочная составляющая. Узбеки же, дольше всех тюрков живущие осёдло, наиболее сильно развили поэтому земледельческую составляющую – овощи, фрукты, зерновые. И эта земледельческая составляющая узбекской кухни прошла наибольшее развитие и эволюцию, разрослась во множество форм и сложных, утончённых, тонко прорисованных применений, недоступных другим кочевникам.

Покупка долларов.

Однако время шло, и Сергей Петрович всё более озадачивался покупкой заветной американской валюты для оплаты гостиницы. Первый день пребывания был позади, шёл второй день. Уже завтра Сергея Петровича ожидал обратный рейс на Москву. Задача требовала решения. Благодаря своим помощникам в Москве, подготовившим агентурную базу, Сергей Петрович обратился к Алишеру. Алишер был кандидат наук по литературе. Сабина, ключевой агент, помогавшая Сергею Петровичу с решением основных задач, для поддержки в текущих вопросах командировала на день своего мужа. Это и оказался Алишер. Помимо существенной помощи в основных задачах, Алишер взял на себя и решение задачи покупки долларов.

Обращаться к незнакомым меняльщикам с такой большой суммой было нельзя. Риск оказаться кинутым или возникновения иных проблем был слишком велик. Решено было отправиться на вещевой рынок к надёжным меняльщикам. Длинные ряды продающихся холодильников, стиральных машин и кухонных плит, картонные коробки, пыль, группки узбеков в тренировочных штанах сильно напоминали наши девяностые. Сергей Петрович тщательно отслеживал все переговоры, которые по его требованию велись только на русском языке. У меняльщика, на которого делали ставку, долларов не оказалось – продал только что. Началось долгое хождение по рекомендациям от одного валютного воротилы к другому. Кто-то не хотел брать рубли. У другого тоже не было долларов – сумма сто сорок зелёных оказалась слишком существенной для местного рынка.

К досаде Сергея Петровича, он не мог выдать себя за местного русского, поскольку разгуливал по этому рынку как был, в своей переговорной спецодежде - костюме от Кардена, белой рубашке и в галстуке. Кучки торговцев бытовой техникой косились на него, как на индийского падишаха, и обсуждали меж собой сие необычное зрелище, явившееся к ним на рынок, видимо, впервые. Ходящий рядом с Сергеем Петровичем Алишер воспринимался как переодетый сотрудник местных органов. Словом, обстановка была наполнена своеобразием. А время между тем неумолимо текло, приближая очередную деловую встречу.

Прямой сделки рубль – доллар не получалось. Сначала пришлось продать рубли и купить миллион двести тысяч сумов. Оговорили пятитысячные купюры, пачки выборочно проверили, малозаметно погрузили в полиэтиленовый пакет. И всё это на открытой улице, читатель! Половина пути к долларам была пройдена. Вторым этапом прошёл поиск покупки долларов за сумы. В итоге сложных обменов информацией с несколькими людьми круг возможного сфокусировался в точку. Меняльщик, с хорошими рекомендациями, обладающий достаточной суммой долларов и согласный на нормальный курс, был найден. Рядом с рынком, в каких-то переулках состоялась встреча. Алишер контролировал ситуацию. В итоге заветные сто сорок долларов оказались в руках Сергея Петровича. Это оказалась самая сложная покупка долларов за последние три десятилетия. Правда, не прилагалось никаких чеков и документов, прилагаемых к сделке. Надо было думать, что предоставлять бухгалтерии по возвращению. Но сейчас это уже мало волновало Сергея Петровича. Сделка века – и эту операцию Сергею Петровичу хотелось называть не иначе - благополучно закончилась, заняв всего полтора часа. Мысленно добавив две свои поездки в крупные рекомендованные банки, Сергей Петрович задумчиво посмотрел куда-то поверх горизонта. Ташкент - действительно сказочный город, дорогой читатель!
Гость
5 - 21.06.2017 - 21:49
Сообщество на крыше.

Поблагодарив Алишера и отправив его восвояси, Сергей Петрович, забаксованный как Bank of America, отправился на очередную встречу. После полуторачасового общения Сергей Петрович задержался ещё минут на тридцать, просто поговорить о погоде и местной финансово-политической обстановке. Чайник зелёного чая, предложенный хозяином, не опустевал, контакты были желательны Сергею Петровичу. Слово за слово, и через пять минут они вместе с хозяином поднимались на крышу восемнадцатиэтажного здания в самом центре Ташкента. Сергей Петрович оказался в удивительном месте при удивительных обстоятельствах.

Недалеко от станции метро Космонавтов возвышается круглая жилая башня – необычный дом, построенный ещё при СССР и принёсший зодчему государственную премию. Через каждые три этажа посреди этого дома лежит площадка, открытая на все стороны горизонта, и представляющая собой как бы маленький городской дворик в миниатюре. На крышу башни есть выход по лестнице, и она тоже являет собой открытую площадку с несколькими помещениями по краям и кольцевым бассейном. Эту удивительную крышу оборудовали в этнографическом стиле. Навесы с вьющимся виноградом, вязанки камыша, большие кувшины, предметы узбекской утвари, зелень, растущая в горшках как на грядке, рыбы, запущенные когда-то в бассейн и ныне живущие там в количестве более полусотни посреди всплывших островов кувшинок – всё было продолжением ташкентской сказки. Надо сказать, что ключей от выхода на крышу нет даже у управдома. Потому что когда приезжает кто-то из высочайших иностранных гостей, ранга президентов, на этой крыше располагаются правительственные снайперы. Прямо в маскирующей зелени и тени виноградных лоз, отягощающихся к августу гроздьями спелых ягод.

Оказалось, что на этой крыше и в этих постройках собирается закрытый клуб друзей, объединяющий бизнесменов, бывших политиков, давних знакомых. Всего около тридцати-сорока человек. Собирается этот клуб каждую вторую пятницу – одну пятницу пропускает, другую собирается. И так уже двадцать один год без единого пропуска или перерыва. Двадцать один год! Собираясь, они готовят плов здесь же на крыше в огромном казане ( которых там несколько ), в открытой кухне подготавливают компоненты, кормят рыб в водоёме ( довольно увесистых оранжевых карпов ), пьют чай и другие напитки, беседуют, радуются жизни, обсуждают проекты, заключают сделки, дают рекомендации, договариваются о делах. Готовит плов все эти долгие годы, с самого первого раза, один и тот же специальный повар – пожилой узбек, глубокий знаток узбекской кухни. На мероприятие заглядывают и более крупные политики, и учёные, профессора, и деятели искусства, известные в стране. Они выступают, рассказывают, обсуждают в неофициальной обстановке многое, и часто то, что не принято обсуждать открыто.

Пока хозяин показывал эдемский сад и рассказывал эту необычную историю, водя Сергея Петровича по разным уголкам удивительного места, снизу поднялся пожилой человек с мешками, которые помогал подносить его помощник. А вот и повар! – сказал хозяин. А что, сегодня та самая пятница? – спросил Сергей Петрович. И удивительный город одарил его невероятным совпадением – ведь сегодня была пятница, и она оказалась той самой, а пожилой мужчина и был специальным поваром, двадцать один год готовившим плов в этом благословенном месте.

На Сергея Петровича обрушился настойчивый поток приглашений принять участие в начинающемся действе. Попробовать такого плова, конечно, хотелось. Как и насладиться ташкентским закатом с этого места и в столь необычной дружественной, гостеприимной обстановке. Но на семь часов вечера у Сергея Петровича была запланирована ещё одна встреча – командировка чем насыщеннее, тем лучше. Ведь сколько керосина сожжено на нижней границе стратосферы, чтобы добраться сюда. Поэтому Сергей Петрович, искренне сожалея, вынужден был отказаться.

Бахмаль.

Однако история на этом не завершилась – напротив, она получила развитие, и тотчас же, немедленно. В эдемов сад поднялся седой, но крепкий человек, один из друзей-завсегдатаев. Он принёс большую коробку с огромной самсой, которой Сергей Петрович до этого никогда не видывал. Но слышал упоминания о ней. Это была Джизакская самса. Испечённая, как обычно, на раскалённой вертикальной стенке тандыра, и имеющая от этого каплевидную, естественно оплывшую форму, джизакская самса вмещала не менее полукилограмма мяса. Причем мяса разного – это могла быть смесь говядины и баранины, или телятины, или даже конины; только свинина, запрещённая Аллахом, не могла быть в её составе. Ещё одной особенностью джизакской самсы, немедленно вручённой в обе руки Сергея Петровича, были красные специи, добавленные в мясо. Отчего сок и жир самсы имели желтоватый и красноватый оттенки, не наблюдаемые никогда в других типах самсы.

Что ж, съесть на дорожку джизакскую самсу – это хорошее завершение удивительного визита, да и гостеприимство обязательно нужно принимать, это закон. Тем более что тем самым решался вопрос ужина. Сергей Петрович, вместе с гостеприимными хозяевами, поедая огромную самсу, подошёл к повару, который ощупывал завёрнутую в ткань баранью ногу. Слово за слово – Сергей Петрович охарактеризовал эту баранью ногу со своей точки зрения, как анатомию, так и вкусовые качества её частей и пути оптимального использования ноги. Повар удивился и подтвердил представления Сергея Петровича. Хозяева слушали этот обмен мнениями, доедая самсу. И тут повар спросил Сергея Петровича – а вы могли бы отличить тушу козла от туши барана?

Мог ли Сергей Петрович отличить тушу козла от туши барана! Даже с закрытыми глазами, наощупь, дорогой читатель! И сейчас ты сам поймёшь, как. В баране и козле разное всё. Во-первых, мясо козла даже по цвету более сизое, светлое, похожее на мясо кур с птицефабрики – в то время как мясо барана более тёмного, более насыщенного красного или коричневого цвета. Поэтому даже фарш из козлятины отличается по виду от более темного бараньего фарша. Далее – запах: у козлятины нет характерного бараньего запаха, оно менее пахучее. Теперь – ноги и туловище. У барана туловище более круглое, а ноги относительно короткие и тоже круглые в сечении. У козла же ноги напоминают ноги борзой собаки – они длинные, вытянутые и долговязые. Но самое удивительное, что по сравнению с ногами барана они плоские, как у краба. Отчётливо, выраженно плоские – словно их поместили под паровой молот или каток. Поэтому и на разрубе они выглядят плоскими. Соответственно, просто по куску ноги видно, чья она – если темная, короткая, толстенькая, круглая в сечении – это баранья нога. Если плоская, сизая, удлиненная – значит, козлиная. Даже и по рёбрам видно то же самое: более плоский бок у козла, более выпуклый – у барана. Эти и ещё несколько более мелких деталей – голова, развал тазовой кости, особенности сухожилий – поведал Сергей Петрович повару и уважаемым хозяевам.

И стоит отметить, что хозяева, слушая приехавшего из Москвы по совсем другим делам Сергея Петровича, облачённого в свой костюм, белую рубашку и галстук, имели достаточно поражённый вид. Повар уважительно засвидетельствовал, что это речь несомненного профессионала, и он полностью подтверждает всё сказанное Сергеем Петровичем.

В этот кульминационный момент на зелёную крышу поднялся ещё один человек, принёсший большой картонный ящик. В ящике, замотанная марлей, лежала сложенная вдвое половина туши барана, запечённая в тандыре целиком. Это был нечастый вид приготовления барана – так называемый «тандыр гушт». «Гушт» по-узбекски означает тушёное мясо. Есть много вариантов «гушта» - например, «хитойчи гушт». В данном случае перед Сергеем Петровичем был один из базовых, классических, достаточно древний, чуть ли не первобытный вариант гушта – тандырный. Для аромата в горных селениях тушу обкладывают ветками арчи – колючего горного можжевельника, с короткими и острыми хвоинками-колючками. По мере приготовления тандырным жаром выпариваются масла из хвои можжевельника, ароматные и летучие; они проникают в баранью тушу, особенно в жир, и придают туше совершенно особый аромат. Вроде дымчатый, но не вкуса дыма от шашлыка; этот аромат трудно охарактеризовать словами, и моего неискушённого языка тут явно не хватает. Такая ароматизация тандырного барана можжевельником называется «бахмаль» и считается наиболее правильной.

Марлю развернули – и перед Сергеем Петровичем оказался традиционный баран из тандыра. Тут же находилась печень целиком, а также половина курдюка в виде огромной белой булки. И поверх всего лежала большая пропаренная зелёная ветка туи – не арчи, но туи, тоже вполне смолистой и ароматной.
- А это что такое – вы знаете? – спросили хозяева Сергея Петровича.
- Тандыр гушт. Бахмаль. – ответил ташкентский путешественник.
Повисла долгая, ненарушаемая тишина глубокого удивления.
Это был несомненный «зачёт».
Оказалось, у одного из участников сегодняшней сходки был юбилей – шестьдесят лет. И сегодня его отмечают и в этом кругу. Поэтому приготовления были соответствующие. Сергею Петровичу уже давно было пора выдвигаться. Но он это сделал после того, как, по неотвратимому настоянию гостей, ему вручили тут же немедленно отрезанную в коленном суставе голень барана из этого самого бахмаля. И Сергей Петрович, стоя, в костюме и белой рубашке с галстуком, обглодал эту кость под одобрительные восклицания окружающих.

Рано или поздно, но деловая часть второго и последнего полного дня – пятницы – была закончена. Завтра после обеда Сергея Петровича ждал самолёт, скольжение под стратосферой, и возвращение к родным пенатам. Но история, тем не менее, ещё не закончилась. Она открылась ещё одним, совершенно неожиданным поворотом нашего повествования.
Гость
6 - 21.06.2017 - 21:50
Давняя история.

Здесь мы вступаем в исключительно личную часть происходившего, однако Сергей Петрович не возражал бы против этого рассказа. Поэтому продолжим, дорогой читатель, доколе тебе это интересно; но только если интересно! - честно скажи и читай дальше, или закрой эту историю на этом самом месте.

Давным-давно, почти полвека назад, на коровьей ферме в Казахстане умирало большое стадо коров, триста или четыреста голов. Умирало оно ранней весной. В это время не было ещё травы, а весенняя распутица не позволяла наземному транспорту подвезти достаточное количество корма. Комбикормов тогда не было, по крайней мере, в этой точке Земли. Коровы умирали от голода, потому что запас сена для их питания сгорел в силу каких-то случайных обстоятельств, которые навсегда остались неизвестными.

Районное руководство, не имея другого выхода, обратилось к родной армии за помощью. В результате чего была сформирована огромная, двадцатитонная копна сена. Туго стянутую тросами и ремнями, её подвесили в качестве внешней подвески под громадный вертолёт Ми-6 – настоящий крылатый Левиафан. Он был действительно крылатый, поскольку у него имелись два коротких прямых крыла, увеличивающих подъемную силу. Высотой с четырёхэтажный дом, этот вертолёт поднимал как раз двадцать тонн груза – максимальную нагрузку. Проходя над головой наблюдателя на небольшой высоте, Ми-6 издавал настолько сильные вибрации воздуха от своих гигантских лопастей, что вспоминались горные обвалы и падения огромных лиственниц при раскорчёвке вековой тайги.

Лётчики предельно аккуратно подняли вертолёт в воздух и, выбрав слабину тросов, оторвали копну от земли. Лопасти Ми-6 выгнулись концами кверху, и на малой высоте, используя воздушную подушку от поверхности земли, экипаж повел машину через казахстанские степи к ферме. Лётчики были уставшими, потому что эти дни много летали. И поэтому, когда пришлось пересекать небольшую речку, с внешней стороны излучины на внутреннюю, пилоты допустили ошибку. Они сразу не учли, что внутренняя часть излучины всегда ниже наружной. Ниже на несколько метров, иногда десяток и более. И вертолёт, пересекая наискось этот обрыв, потерял воздушную подушку со стороны резко ушедшего вниз берега. Он накренился одним бортом вниз, вертикальная подъемная сила, и так бывшая почти на пределе, уменьшилась, и вертолёт упал в излучину реки.

Экипаж пострадал, кто-то погиб сразу, кто-то скончался спустя некоторое время.

Так ушёл из жизни дядя Сергея Петровича. Там, в Казахстане, дядя был тогда в командировке, а базировался его полк возле Самарканда. И в Самарканде у дяди осталась жена и дочь – двоюродная сестра Сергея Петровича. Они виделись один раз, в далёком детстве, после чего потерялись в силу разных обстоятельств. Сергей Петрович помнил, что где-то в Самарканде у него вроде была двоюродная сестра, но где она и жива ли она сейчас, он не знал.

Пару лет назад, удивительным образом, сестру обнаружили через соцсети. Она до сих пор жила в Самарканде, и долго не верила, что отыскались её родственники. Потому что после смерти её мамы не осталось никаких координат о её родне. Сестра не знала даже, когда родился и когда умер её отец, дядя Сергея Петровича, где он похоронен. Смутные воспоминания детства не позволяли ей правильно составить запросы в различные органы; она отправляла их несколько раз, но ответа на свои вопросы так и не нашла.

Возвращаться в Москву Сергей Петрович хотел в субботу пораньше, чтобы хотя бы часть выходного не была потеряна. Но добрые феи из протокольного отдела, даже приложив всё свое мастерство, а были они изрядными мастерицами своего дела, не смогли найти возможности улететь раньше пяти часов вечера. Поэтому до трёх часов дня субботний день был свободен. И Сергей Петрович решил использовать это время для ещё одной встречи. Он сообщил о своей командировке сестре, и план дальнейших действий был очевиден. Сестра приехала в Ташкент, чтобы встретиться, наконец, с двоюродным братом спустя сорок лет. Это была действительно нечастая встреча – раз в сорок лет. Мы не будем вдаваться здесь в детали, поскольку этот эпизод относится исключительно к личным моментам жизни нашего нашего путешественника. Сергей Петрович и его сестра гуляли по Ташкенту, вспоминали давно прошедшие времена, ушедших родных, места, которые смутно помнили в детстве. И такой взгляд назад, ретроспектива через всю жизнь, наполняли Сергея Петровича каким-то сложным, философским чувством. Вот и эта малореальная, совершенно невероятная ещё пару лет назад встреча была подарена Сергею Петровичу чудесным городом Ташкентом и его неожиданными пересечениями человеческих путей.
Гость
7 - 21.06.2017 - 21:51
Уйгурский лагман.

Говорили Сергей Петрович и его двоюродная сестра о многом и о разном. Зашла речь о кухнях, о течениях в узбекской и вообще в тюркских кухнях. И Сергей Петрович упомянул, что его интересовала уйгурская кухня и ряд вопросов, которые он хотел бы узнать.

Уйгуры, они же дунгане – это самая восточная часть огромного моря тюркских народов. Большинство уйгуров живёт в Синьцзян-уйгурском автономном районе Китая, вдаваясь в окружающаю массу китайского населения большим выступом. Часть из них носит китайскую одежду, часть имеет китайский облик. Какая-то часть, несомненно, испытала ассимиляцию, частичное растворение в китайской культуре. Естественно, что и классическая уйгурская кухня должна получить некие явные китайские черты. Это теоретически, этнографически; но какие именно, Сергей Петрович не знал.

Нет, разумеется, общеизвестные уйгурские признаки в узбекской еде ни для кого не секрет. Прежде всего – это крупная рубка мяса для начинки. Уйгурские манты, или просто манты в уйгурском стиле, содержат внутри крупные куски и мяса, и курдючного жира. Они всегда более грубо нарублены, нежели более тонкая нарубка начинки мантов у узбеков. Но другие характерные уйгурские черты в узбекской кухне – каковы они? И как проявляются китайские признаки в уйгурской еде – они там должны непременно быть, так предсказывает этнография. Когда Сергей Петрович поделился своими соображениями с сестрой, она тут же решила, что нужно непременно попробовать настоящий уйгурский лагман. Сестра позвонила своим знакомым рестораторам, которые посоветовали ей стопроцентно аутентичную уйгурскую кухню в заведении под названием Бинкет.

И начались поиски этого заведения. Родственники находились возле базара Чорсу, одного из крупнейших в Средней Азии, поднимающегося в небо своей голубой опрокинутой пиалой. Бинкет был где-то рядом, судя по телефонным данным. Но где? Дважды предпринимались попытки объехать рынок то с той, то с этой стороны, найти его главный вход, и другие признаки, которые бы позволили идентифицировать место.

Через почти час поисков заветный Бинкет был найден. Он располагался в полукилометре от рынка в глубине двориков и тупиков. Уйгурский лагман был заказан, как и пара салатов, и какое-то мясо по уйгурски. Открытия, подтверждающие кулинарно-этнографическую прозорливость Сергея Петровича, не заставили себя ждать. Салат из помидоров был полит особым маслом с очень характерным, специфическим китайским ароматом. Этот аромат сразу узнаётся в традиционных китайских блюдах. И его не попадалось в блюдах собственно узбекских. Второй салат был сдобрен соевым соусом и состоял из крупно нарезанных ошпаренных овощей и кусочков обжаренного мяса размером с металлический доллар. Это кусочковое мясо было исполнено достаточно по-китайски.

Принесли также в виде приветствия от заведения маленькую чашку салата из мелкой морковки и проросших ростков сои. Как ни крути – ростки сои из китайских мотивов не выбросишь, подумал Сергей Петрович.

Наконец, подали уйгурский лагман. Он помещался в более плоских тарелках, чем привычные глубокие узбекские чаши для лагмана. Так было сделано потому, что уйгурский лагман содержал гораздо меньше бульона. Он был менее супом, чем лагман узбеков. Он был скорее вторым блюдом, а не первым. Вместо красной, достаточно мелко нарезанной обжаренной заправки узбеков, сверху лапшу покрывала куча крупно нарезанных овощей, с крупными кусками перьев зелёного чеснока. В общем, ничего суперфеноменального, и Сергей Петрович не смог бы сказать, какой лагман вкуснее. Но так ставить вопрос и невозможно, так подходит только дилетант. Есть отличия разных лагманов, вот и всё. Уйгурский лагман был опробован, практический кейс решён. Оставалось мясо по-уйгурски.

Его принесли в продолговатой чугунной сковородке, стоящей на большой кухонной доске, покрытой фольгой. Сняли и унесли крышку, и Сергей Петрович увидел кипящее в красном масле месиво из кусочков мяса и овощей разных видов – от перца и помидоров до непонятных травяных компонентов. Тоже вполне китайский тип, но… уже пришла некоторая усталость искать китайские признаки и анализировать различия. Родственники, утомленные лагманом, вяло опробовали содержимое сковородки и отдали дань прекрасному зелёному чаю с лимоном, в меру сладкому и невероятно освежающему.

Гуд бай, Ташкент.

Командировка Сергея Петровича завершалась. Оставалась только техническая фаза возвращения. Заполнив снова в аэропорту таможенную декларацию, он прошел все стадии контроля, проверок, сличений, не вызвавших заминок и не создававших препятствий. Зал ожидания, вполне цивилизованный, вместил Сергея Петровича, и он затерялся где-то у окна со своим портпледом. Через огромное стеклянное покрытие были видны самолёты, рулежки, а дальше, за самолётами, поднимались в небо горы, венчая свои изломы снеговыми коврами.

Вот и прошли два дня, думал Сергей Петрович. Позади остались приключения с валютой, поездки, ташкентская еда, и встречи, встречи, встречи… Какая-то непонятная усталость легким флером наползала на Сергея Петровича. То ли это была усталость, то ли грусть непонятной природы, то ли что-то ещё, чему он не отдавал отчёта. Может, предчувствия будущего. Может, привкус навсегда ушедшего прошлого. Впрочем, какая разница? Сергей Петрович уселся удобнее в кресло, обхватил рукой свой портплед, и погрузился в созерцание неба, гор, самолётов, и чего-то ещё, в чем так и не стал разбираться.
8 - 22.06.2017 - 00:12
Спасибо. Это было вкусное чтение.)
9 - 22.06.2017 - 10:58
Понравилось. Кто автор?
10 - 22.06.2017 - 11:27
автор сам автор?
11 - 22.06.2017 - 12:24
10-euro, да.
12 - 22.06.2017 - 12:31
Впечатляет.
Эксперт
13 - 22.06.2017 - 13:55
а я ела уйгурский лагман, у меня сосед был уйгур
14 - 22.06.2017 - 22:28
Прочитала ) вчера кефир срубил, не могла вчитаться. Круто. Экий Сергей Петрович весь в кардене) непременно)
Валютные приключения смешили, "песня полета" - красиво. Может, Сергей Петрович уже упоминал такое словосочетание, упустила, очень здорово.
Таки удачная поездка! бог хранил автора
15 - 22.06.2017 - 23:03
Я была в Узбекистане давно, и тоже на смене эпох - после смерти Рашидова. Меня это никак не коснулось, я была вовсе не по работе. Разве что разок удивила могила в центре города, обозначенная лентой.
Город - "мой белый город ты цветок из камня". Про него это, хотя София Ротару пела про свой. Город, как будто парит в воздухе, наверно, эти ощущения из-за этих каменных решеток - панджара. Жара была, поездка была в начале сентября. Тур для сборных групп, как теперь это называется. Т.е. все приезжали в Ташкент, как у кого получалось. У меня получилось из Краснодара, самолетом, раннеутренним рейсом. Запомнилось ощущение чистого города, запаха роз, в общем, восторг. Я шла по утреннему Ташкенту, молодая красивая и в белых джинсовых штанах, точнее, комбинезоне. Не от Кардена само собой )
Много чего интересного было услышано на экскурсиях, наверно, дней 5 или больше были в столице, жили в какой-то самой центральной гостинице, как раз в районе этой странной могилы, театра имени Алишера Навои, фонтана, цветов... ) На экскурсиях записывала что-то в блокнотик, потом рассказывала отцу, сверяясь с записями дат, цифр ...)
Еды не помню совсем, наверно, уже тогда еда меня интересовала меньше всего. Белые штаны и сарафан без лифона - это помню)) Ну в смысле, эффект произведенный ) Вообще, если честно, всё и вся я воспринимаю через себя, через я. Я - это самое главное в этом мире:-) Это нагло но это честно.
Не, рынок, конечно, помню. Развалы дынь, арбузов. На этом рынке мы с одной девушкой ходили куда-то с одним узбеком - купили мне шубу. Это важно было, я же в Норильске жила-работала. А шуб тогда не было в свободной продаже, но и там мы как-то несвободно" купили, из-под полы, из-под прилавка.
Что еще? Гранаты на ветках, это уже где-то в Самаркаде-Бухаре. Наши срывали, я нет, зачем? Вовсю процветала дружба народов, запомнилось осуждающее выражение на лицах "принимающей стороны" , когда наши рвали эти гранаты. Я как-то тонко чувствую всегда местных, чего можно, чего нет, потому за любой заграницей никогда не ощущала, что "к нашим плохо относятся".
Да! Голубые купола Самарканда - красотища. Ярко-голубые.
Вообще яркая пездочка. Впечатления через край. Цитатель Арк, обсерватория Улугбека ... много зрительных впечатлений и много неизвестного по их укладу жизни. Махаля эти со старейшинами, запомнилось про обряд похорон. отметила, как мудро, что умер - хоронят, а не как у нас ждут днями, пока приедут из дальнего далека посмотреть на мертвого, чтоб потом этот образ стоял перед глазами
banned
16 - 22.06.2017 - 23:58
Он уже сюда перебрался.))
Эксперт
17 - 23.06.2017 - 12:32
15-_Акстисья > про похороны. Хоронят теплого еще. И несут на кладбище пешком. Люди можно в автобусе, кто пожилой или женщина. А так на носилки умершего и бегом через весь город к кладбищу. Натурально бегом, по пути меняя несущих. Хоронят сидя. И не в самой яме. А яму выроют, потом в боковой стенке ямы делают небольшое углубление и вот в него сидя покойного.
Мусульмане хоронят так и только на мусульманском кладбище. Если семья смешанная - то русскую жену\мужа рядом никогда не похоронят. Но воспринимается это привычно и нормально. Все сразу знают про такое, когда замуж выходят за представителя другой национальности.
18 - 25.06.2017 - 10:23
17-Законопослушная гражданка > женщины в похоронах не участвуют. мужчины хоронят. обмывают тоже мужчины. моют причем прям так конкретно, горячей водой, по отдельности каждую конечность, в смысле руку, ногу. и помытую тут же заворачивают в саван.


К списку вопросов
Опции темы Поиск в этой теме
Поиск в этой теме:

Расширенный поиск




Copyright ©, Все права защищены