Показать сообщение отдельно
Гость
- 05.02.2017 - 18:33
А вот как жили при царе, рассказывает маршал Жуков в своих
"Воспоминаниях и размышлениях"
А то тут некоторые прямо бредят о монархии, и рассказывают, что Россия тогда экспортировала пшеницу.
Сейчас газ и нефть экспортирует, а простому смертному ЖКХ не по карману.

Глава первая. Детство и юность
Дом в деревне Стрелковке Калужской губернии, где я родился 19 ноября
(по старому стилю) 1896 года, стоял посредине деревни. Был он очень старый и
одним углом крепко осел в землю. От времени стены и крыша обросли мохом и
травой. Была в доме всего одна комната в два окна.
Отец и мать не знали, кем и когда был построен наш дом. Из рассказов
старожилов было известно, что в нем когда-то жила бездетная вдова Аннушка
Жукова. Чтобы скрасить свое одиночество, она взяла из приюта двухлетнего
мальчика - моего отца. Кто были его настоящие родители, никто сказать не
мог, да и отец потом не старался узнать свою родословную. Известно только,
что мальчика в возрасте трех месяцев оставила на пороге сиротского дома
какая-то женщина, приложив записку: "Сына моего зовите Константином". Что
заставило бедную женщину бросить ребенка на крыльцо приюта, сказать
невозможно. Вряд ли она пошла на это из-за отсутствия материнских чувств,
скорее всего - по причине своего безвыходно тяжелого положения.
После смерти приемной матери, едва достигнув восьмилетнего возраста,
отец пошел в ученье к сапожнику в большое село Угодский Завод. Он
рассказывал потом, что ученье сводилось в основном к домашней работе.
Приходилось и хозяйских детей нянчить, и скот пасти. "Проучившись" таким
образом года три, отец отправился искать другое место. Пешком добрался до
Москвы, где в конце концов устроился в сапожную мастерскую Вейса. У Вейса
был и собственный магазин модельной обуви.
Я не знаю подробностей, но, по рассказам отца, он в числе многих других
рабочих после событий 1905 года был уволен и выслан из Москвы за участие в
демонстрациях. С того времени и по день своей смерти в 1921 году отец
безвыездно жил в деревне, занимаясь сапожным делом и крестьянскими работами.
Мать моя, Устинья Артемьевна, родилась и выросла в соседней Деревне
Черная Грязь в крайне бедной семье.
Когда отец и мать поженились, матери было тридцать пять, а отцу-
пятьдесят. У обоих это был второй брак. После первого брака оба рано
овдовели.
Мать была физически очень сильным человеком. Она легко поднимала с
земли пятипудовые мешки с зерном и переносила их на значительное расстояние.
Говорили, что она унаследовала физическую силу от своего отца - моего деда
Артема, который подлезал под лошадь и поднимал ее или брал за хвост и одним
рывком сажал на круп.
Тяжелая нужда, ничтожный заработок отца на сапожной работе заставляли
мать подрабатывать на перевозке грузов. Весной, летом и ранней осенью она
трудилась на полевых работах, а поздней осенью отправлялась в уездный город
Малоярославец за бакалейными товарами и возила их торговцам в Угодский
Завод. За поездку она зарабатывала рубль - рубль двадцать копеек. Ну какой
это был заработок? Если вычесть расходы на корм лошадям, ночлег в городе,
питание, ремонт обуви и т. п., то оставалось очень мало. Я думаю, нищие за
это время собирали больше.
Однако делать было нечего, такова была тогда доля бедняцкая, и мать
трудилась безропотно. Многие женщины наших деревень поступали так же, чтобы
не умереть с голоду. В непролазную грязь и стужу возили они грузы из
Малоярославца, Серпухова и других мест, оставляя малолетних детей под
присмотром бабушек и дедушек, еле передвигавших ноги.
Большинство крестьян наших деревень жили в бедности. Земли у них было
мало, да и та неурожайная. Полевыми работами занимались главным образом
женщины, старики и дети. Мужчины работали в Москве, Петербурге и других
городах на отхожем промысле. Получали они мало - редкий мужик приезжал в
деревню с хорошим заработком в кармане.
Конечно, были в деревнях и богатые крестьяне - кулаки. Тем жилось
неплохо: у них были большие светлые дома с уютной обстановкой, на дворах
много скота и птицы, а в амбарах - большие запасы муки и зерна. Их дети
хорошо одевались, сытно ели и учились в лучших школах. На этих людей в
основном трудились бедняки наших деревень, часто за нищенскую плату - кто за
хлеб, кто за корм, кто за семена.
Мы, дети бедняков, видели, как трудно приходится нашим матерям, и
горько переживали их слезы. И какая бывала радость, когда из Малоярославца
привозили нам по баранке или прянику! Если же удавалось скопить немного
денег к Рождеству или Пасхе на пироги с начинкой, тогда нашим восторгам не
было границ!
Когда мне исполнилось пять лет, а сестре Маше шел седьмой год, мать
родила еще мальчика, которого назвали Алексеем. Был он очень худенький,
и все боялись, что он не выживет. Мать плакала и говорила:
- А от чего же ребенок будет крепкий? С воды и хлеба, что ли?