Показать сообщение отдельно
Гость
- 11.12.2012 - 15:25
Цитата:
Сообщение от Winny Посмотреть сообщение
С моей т.з. Союз начал умирать в середине 70-х. К 84-му могло бы его что-то спасти, или уже нет, и как развернулись бы последующие события ?
http://left.ru/2002/22/tarasov72.html

В нашем недавнем прошлом, при советской власти, право наций на самоопределение в отечественной политической мысли публично никогда не подвергалось сомнению. При том, что во внутренней политике СССР право наций на самоопределение было редуцировано до декларативного, а во внешней – сужено (брежневской доктриной «ограниченного суверенитета»), отказаться от самого принципа, несмотря на привлекательность такого шага (с точки зрения «усиления государственности»), не посмел даже Сталин. Максимум, на что он рискнул пойти, – это подменить в тексте конституции право наций на самоопределение правом союзных республик на самоопределение.

В период «перестройки», когда на общественной арене оказался представлен довольно широкий круг мнений, право наций на самоопределение отвергалось лишь немногочисленными маргинальными экстремистскими кругами (праворадикалами, «патриотами» и монархистами).

Напротив, антигорбачевская коалиция («демократы») активно использовала принцип права наций на самоопределение в борьбе за власть – под лозунгом «борьбы с советской империей». «Демократы» прекрасно понимали, что их противник – союзное руководство во главе с Горбачевым – не может позволить себе открыто выступить против права наций на самоопределение и, следовательно, будет вынуждено медленно, но неуклонно отступать под натиском «сепаратизма».

У «команды Горбачева» действительно были связаны руки – так как отказ от признания права наций на самоопределение, во-первых, явился бы серьезным покушением на свод «марксистско-ленинского наследия» (что делегитимизировало бы руководство КПСС), во-вторых, дал бы сильнейший козырь всем критикам Горбачева (и справа, и слева) и одновременно подхлестнул бы центробежные процессы в СССР и, в-третьих, привел бы к изоляции СССР на международной арене и резкому обострению отношений с Западом (что означало бы крах всей международной политики Горбачева).

После развала СССР, падения Горбачева и прихода к власти в России «демократического» правительства Ельцина отношение к принципу права наций на самоопределение стало быстро меняться – в том числе и в верхних эшелонах власти.

Если до лета 1992 г. открытое неприятие этого принципа было присуще почти исключительно ультраправым маргинальным политическим кругам, то со второй половины 1992 г. такого рода идеи стали публично высказывать известные политики, представлявшие по сути весь российский политический спектр (от В. Жириновского до Г. Попова – причем и тот, и другой выступили с парламентской трибуны).

Это объяснялось, безусловно, объективными причинами. Те силы, которые использовали лозунг «самоопределение наций» в борьбе на политическую власть, – эту власть получили. Теперь лозунг «самоопределение наций» начинал работать уже против них. Точно так же, как «сепаратизм» союзных республик подрывал стабильное положение союзного руководства и союзной политической элиты вообще, так и «сепаратизм» автономий подрывал теперь уже стабильное положение российского руководства и «демократической» российской политической элиты.

Разумеется, все это ни в коем случае не было специфически российским явлением. Пришедший к власти под «демократическими» лозунгами «второй эшелон» советской партгосхозноменклатуры во всех бывших союзных республиках сразу продемонстрировал резкое неприятие права наций на самоопределение, как только это право поставило под угрозу экономические и политические интересы новой элиты.


Лениным в основание СССР был заложен и механизм разрушения СССР. Заложен в самый фундамент СССР, при его создании. Сталин сделал попытку лишь укрупнить осколки, на которые должен был развалиться СССР. Лениным была заложена стратегическая бомба. Сам ли он до этого дошел, или кто подсказал, это пока не ясно. Экономические процессы в СССР, идеология, внутренняя, внешняя политики и т.д. и т.п., что выдают за внутренние причины развала - это приводные механизмы. Но приводные механизмы делают свое дело лишь тогда, когда "машинка" уже заложена. С заложенной машинкой можно было бы справиться, если бы пришел человек не от КПСС, то есть не был бы повязан проблемой делегитимизации руководства КПСС, кстати, похоже единственной тогда силы, способной удержать СССР от вялотекущего расползания, действительно ставшего реальностью с 70-х годов. Стала все сильнее и сильнее работать транспортная теорема по мере улучшения жизни в СССР. В общем, тому кому надо, был известен расклад и этим раскладом этот знающий смог воспользовался. Вот вам и рефлексивное внешнее управление, и работа "агентов", которых напрямую никто не вербовал. Это работа с сутью объекта, процесса, а не с многочисленными проявлениями сути. Если бы не ВОВ, то перестройка вполне могла бы начаться на 40 лет раньше. Но видимо, слишком уж Рокфеллерам была нужна Бакинская нефть, видимо, не было мочи терпеть. А в результате СССР превращается в мессию нового мира, новой жизни (после 1945 года), Сталин получает статус Игрока, американский истеблишмент получает запрет на то, чтобы лезть в дела СССР. А СССР запускает первый спутник и первого человека в космос. Перестройка переносится на 40 лет в будущее.

А что касается постиндустриального барьера, так он состоит в том, что люди привыкли жить в определенном формате и не желают его менять просто из-за того, что им кто-то говорит, что формат устарел. Пока процентов 30% этих увереных в своей правоте не подорвутся на устарелости привычного формата, постиндустриальный барьер преодолеть нет возможности. Собственно говоря, так же было и с индустриальным барьером. Для России, хотя и в форме СССР, индустриальный барьер в основном был преодолен к началу 50-х годов 20-го века. И то благодаря победе в ВОВ. Точнее победе в ВМВ, которую для граждан СССР удалось преобразовать в ВОВ. Думаю без этого преобразования победы бы не было под Сталинградом, а значит возможно не было бы и победы 1945 года. А значит вопрос бы о постиндустриальном барьере сегодня не стоял бы, а стоял бы вопрос о преодолении индустриального барьера.