Показать сообщение отдельно
- 16.11.2012 - 00:17
В "Очерках русской смуты" Деникин написал:

"С первых же дней оккупации Сочинского округа (включая и Гагры), грузинские власти приступили к разорению его, отправляя все, что было возможно, в Грузию. Так была разграблена Туапсинская железная дорога, причем увозились рельсы, крестовины, материалы, даже больничный инвентарь; распродано с аукциона многомиллионное оборудование Гагринской климатической станции, разрушено лесопромышленное дело в Гаграх, уведен племенной скот, разорены культурные имения ..."
Разумеется, тут же "всплыл" вопрос о принадлежности Сочи. По мнению Деникина, "Грузия не имела на него никаких прав". И действительно, статистические данные показывают, что на 1917 г., из 50 сочинских селений 36 были русскими, 13 – со смешанным пришлым населением и только одно село было "грузинским". Причём грузин в нём насчитывалосьвсего 10,8% от числа его жителей. Более того, большая часть защищаемого Тбилиси "грузинского населения" Сочи явилась туда в качестве рабочей силы в годы Первой мировой войны, а то и вовсе в обозах армии генерала Мазниева.

12 (25) сентября 1918 г. в Екатеринодаре состоялись переговоры, на которых Деникин пытался наладить с Тбилиси нормальные отношения. Однако грузинская делегация во главе с министром иностранных дел Гегечкори потребовала включения Сочинского округа в состав Грузии. По её словам, это было необходимо для защиты грузинского населения от большевиков. Отговорка просто замечательная, как будто армия Деникина, отогнавшая красных с кавказского побережья, была красной! Поэтому попытки белогвардейцев наладить отношения с Грузией успехом не увенчались.

И хотя белые не предпринимали против грузин враждебных действий, Тбилиси стал пропагандировать белогвардейцев "империалистами", готовящими Грузии погибель.

Не успели грузинские войска расположиться на захваченных территориях, как к Деникину потекли слезливые прошения представителей армянской, греческой диаспор и русского населения Сочинского округа защитить их "грузинского произвола". На практике он выражался в насаждении грузинской культуры и запрете национальных школ. Масштабы грабежа превзошли самые мрачные ожидания: массовая выкачка продовольствия вызвала торговый кризис и в ряде мест голод.