Показать сообщение отдельно
Гость
- 19.10.2012 - 12:24
296-_ё_ > Напомнили одну книжку. Как там... пороемся...

"...А он все молчал. И тогда в голову ко мне закралось сомнение. Болен же я. Может, чудится все в бреду. То зеленое стекло было, то воспоминаний калейдоскоп, а теперь сказка о том свете. И потихонечку потянулся я, чтобы пощупать край его плаща, надежным осязанием проверить легковерные глаза.
Он сразу заметил мои поползновения. Рявкнул:
- Персты убери!
Я отдернул руку. Струхнул, сказать откровенно. Всемогущий да еще обидчивый.
Не угожу, гадость учинит какую-нибудь.
- Ладно, вопрошай, - махнул он рукой. - Глаголом вопрошай лучше, чем перстами тыкать впустую. Три вопроса твои. Потом я буду спрашивать.
- Почему ты такой... человекообразный? - полюбопытствовал я. - Зачем тебе ноги, вездесущему? И борода? И проседь в бороде? Ты что, стареешь?
- Я такой, как вы меня рисуете на иконах, - ответил Бог. - Как представляете, таким и являюсь вам. Вездесущего ты и увидать не смог бы.
Если же такой тебя не устраивает...
Не просто отшатнулся я, отскочил на три шага; такое страшилище явилось передо мной. Голый гигант, загорелый дочерна, шестирукий, четырехногий, с коровьими рогами на лбу и кабаньими бивнями, торчащими из пасти.
- Я Бхага, - проревел он. - Бог даров у ариев. Таким меня видели три тысячи лет назад. Не подходит? Страшно и старомодно, да? Тогда вот тебе другой образ, посовременнее.
На коврике, поджав коротенькие ножки, сидел противный уродец, со скользкой лягушечьей кожей, головастый, словно больной водянкой мозга, с огромными фасеточными глазами и длиннющими не то пальцами, не то щупальцами. Они все шевелились, сплетаясь в узлы и петли. И петельки образовывали буквы, наши, письменные, так что я мог прочесть:
"Я пришелец. Я посланник сверхцивилизации. Мы опередили вас на миллионы
годичных оборотов вашей планеты. Мы можем..."
- Ах, ты опять морщишься? Пожалуйста, вот тебе другой символ.
На зеленой лужайке, поросшей зонтичными, сидела, болтая босыми ногами в звонком ручейке, милая женщина в венке из роз, круглолицая, большеглазая и улыбчивая. Мне она показалась похожей на Рембрандтову Саскию.
- Природа, - сказала она, кокетливо улыбаясь. - Я не богиня, я образ всего естественного, природу ты же не отрицаешь, материалист. С природой сможешь говорить накоротке.
Очень миленькая была эта Природа, я тут же рассыпался в комплиментах. И немедленно она возразила хриплым мужским голосом:
- Да, не получится у тебя серьезный разговор, ты грешник седьмой заповеди. Я же читаю все твои мысли. Ты уже отметил, что эта Природа в твоем вкусе, только в талии полновата, не в положении ли? Успел спросить себя: "А что эта Природа собирается родить? И если любезничать с ней, не будет ли снисходительнее?" Уже взыграл, грудь выпятил, картинную позу принял. Распетушился. А перед тобой видимость, маска, я таких масок понаделаю тебе больше, чем в кино.
- Какой же ты настоящий? - воскликнул я в отчаянии.
" (с, Гурьевич, Древо тем)