Показать сообщение отдельно
Гость
- 12.10.2012 - 18:08
Отбив десять атак монгольских орд, которые лезли лезли на нас, обмазанные грязью, установилась небольшая передышка. Все поле было усеяно трупами орков, которые не считали потерь. К сожалению, были потери и у нас. На моих руках скончался капрал Гоги. Он достойно умер как мужчина, передав мне конверт с письмом для сенатора Джона Маккейна. В нем он рассказывал, как приобщился к общечеловеческим ценностям и просил привезти больше демократии в Грузию. Я прочитал вслух письмо героя, вдохновив оставшихся в живых на новые подвиги. Чекизм не пройдет!

На моих глазах погиб гауптман Бубидзе. Он лично уничтожил двадцать семь неприятельских танков, но ракета со стратегического бомбардировщика поразила его в живот. Отважный гауптман, поняв, что кончина близка, взял в руки две лимонки и со словами «Сакартвело!» кинулся на русские танки. Он погиб как герой, забрав с собой еще пять Т-90. Мы почтили память героя минутой молчания. «Не забудем, не простим», прошептал я и поклялся отомстить за павшего грузина.

Поняв, что нахрапом нас не взять, против нас бросили элитную танковую дивизию КГБ «Влад Путин». С замиранием сердца мы слушали рев танковых моторов многотонных монстров, разворачивающихся в боевые порядки. За каждым танкам крутились многочисленные шайки монголов, готовых мародерничать, насильничать и грабить. Земля стонала от ног оккупантов.

Началась атака. Стремительным домкратом надвигалась на отважных щаранцев армада дикарей, неся на своих плечах страх, ужас и разрушения. Мы уничтожили сто двадцать танков, но из-за леса на полном ходы выскакивали новые танковые и механизированные батальоны. С диким воем бежала за ними русская пехоты, адски грохоча звуками гармошек. Танкисты Путина прорвались к нашим окопам. Они давили наши позиции, пытаясь втоптать в землю гордых борцов за свободу. Этому аду не было конца и края.

Рядом со мной упал, сраженный ракетой «Игла» обер-фельдфебель. Я попытался облегчить его страдания и дал ему немного киндзмараули. Трясущимися руками обер-фельфебель достал из кармана номер с телефоном. «Я осетин, Елизбар Дзагоев», - поведал он мне свою историю, - «Но я –грузин. У меня есть сын Алан, молю позвонить ему и сказать, чтоб он играл только за сборную Грузию. Передайте привет батоно Мишико». С этими словами он умер. Я поклялся выполнить его просьбу и взял из его омертвевших рук бумажку с телефоном. Внезапно рядом разорвался снаряд русской мортиры. От бумажки остались жалкие клочья. Меня как из душа окатило. Я не смогу выполнить просьбу Елизбара. Дотянулся проклятый Сталин.

По планам Путина его войска уже должны были грабить Тбилиси, но 58-я армия застряла перед Гори. Триста щаранцев было не сломить. Но и всему человеческому есть предел. Похоронив три полнокровные дивизии и две бригады казаков, монголы продолжали штурм, подтянув 98-ю воздушно-десантную дивизию из Иванова. Наши ряды стремительно жидели под огневыми смерчами трех ракетно-артиллерийскими дивизиями дикарей. Вот и пришел нас последний час. Собрав всех оставшихся бойцов, я решил контратаковать. Резким броском мы выскочили в штыковую атаку из окопов, громко крича «Сакартвело». Бесстрашный знаменосец реял над полем с грузинским флагом. Оркестр трубил лезгинку. “Я –грузин!”, воскликнул я и увлек товарищей в бой. Азиаты, не ожидавшие такого напора трусливо засеменили с поля боя. Танкисты бросали свои машины и убегали еще быстрее чем батоно Мишико.

Получив таким образом еще немного времени, я решил, что беженцы и демократические журналисты уже успели укрыться за стенами Тбилиси и начал собирать свой отряд для отступления. Мы выполнили свою миссию и должны были воссоединиться с главными силами. Потемнело перед глазами. В сердце ударила пуля русского снайпера. Я упал на руки моих солдат, которые заплакали от обиды. Внезапно свет снова появился перед глазами. Я протянул руку к сердцу и достал томик Осипа Мандельштама. На 146-й странице застряла золотая пуля. Мысленно поблагодарил Боннэр. Нужно было спешно убираться с обстреливаемой территории.

Ворвавшись в дворец батоно Мишико, я увидел, что грузинский президент о чем-то размышляет, погруженный в мрачные мысли. Рядом лежал приказ о полной и безоговорочной капитуляции. Я порвал приказ и напомнил Саакашвили о правах человека, общечеловеческих ценностях и слезинке ребенка. Батоно Мишико лишь жалобно всхлипывал и жевал галстук. Было заметно, что он полностью сломлен морально. Орда монголов была уже под стенами демократической столицы, положения могла спасти только железная воля. Я закрыл двери президентской залы и твердо сказал батоно Мишико: «Тысяча чертей! Или я отрублю Вам голову моим мачете или Вы сейчас же пишите приказ о победе Грузии». Саакашвили понял, что деваться некуда и слабеющий рукой подписал указ о нашей победе.

Выйдя к демократическим журналистам, батоно Мишико зачитал этот указ и приказал собирать митинг победы. Русские, увидев это решение, разочаровано вздохнули. Триумф уплыл у них из рук. Варвары вынуждены были с позором отступить. Демократия восторжествовала. Этот раунд остался за нами.

С уважением, Лев Щаранский.