Показать сообщение отдельно
- 05.10.2012 - 05:59
Эх а чтож про немецких автоматчиков не говорят , фашисты поголовно вооруженные автоматами косили наших бойцов с трехлинейками!
А вот иное мнение о БТ-7
Тем не менее для своего времени БТ-7 был выдающимся танком, не имевшим себе равных в мире по маневренным качествам. Он стал гордостью и заслуженным символом автобронетанковых войск РККА в предвоенные годы, поскольку в наибольшей степени соответствовал представлению о танках как о главной ударной силе сухопутных войск. Если сравнить его с «собратом» по классу «легких-средних» (по классификации английского исследователя Ричарда Огоркевича) и будущим противником — немецким танком Pz. III, то оказывается, что оба танка были почти ровесниками — Pz. III производился небольшими партиями с 1937 года. Поначалу его характеристики были весьма скромными и ничем не превосходили БТ-7. Масса — 15,9 т; бензиновый двигатель мощностью 300 л.с.; макс, скорость — 40 км/ч; мизерный по сравнению с БТ-7 запас хода — 165 км; слабая 37-мм пушка и броня толщиной 15 мм. К достоинствам танка следует отнести традиционно качественную для немцев оптику и радиостанцию. Кроме того, его экипаж состоял из 5 человек против 3 у БТ-7. Эти данные оставались практически неизменными вплоть до декабря 1938 года, когда броня Pz. III была доведена до 30 мм. Соответственно возросла масса танка. Из приведенных данных видно, что, уступая немецкому танку в броневой защите, БТ-7 существенно превосходил его по скорости, маневренности и мощи вооружения. Не слишком спасла положение и новая 50-мм пушка, которой к июню 1941 года было перевооружено большинство немецких «троек». Ее бронебойный снаряд массой 2,06 кг при начальной скорости 685 м/с на расстоянии в 500 м пробивал 47-мм броню. А 1,93-кг бронебойный снаряд нашей 45-мм пушки, покидавший ствол со скоростью 760 м/с, пробивал эти же 47-мм с расстояния в 1000 м. Традиционно упоминаемый в отечественной печати недостаток танков БТ — «высокая пожароопасность бензинового двигателя» — признать уж слишком серьезным нельзя, особенно в сравнении с немецкими машинами. Как известно, на всех танках вермахта устанавливались бензиновые моторы. В реальной же боевой обстановке танки с дизелем горели ничуть не хуже бензиновых. Следует, однако, признать, что Pz. III имел больше возможностей для модернизации, чем БТ-7. У последнего любые попытки увеличить толщину брони (огневая мощь считалась достаточной) натыкались на колесно-гусеничный движитель, масса и габариты которого не позволяли этого сделать. Впрочем, такие попытки все равно предпринимались. В частности, в 1940 году Мариупольскому металлургическому заводу им. Ильича была заказана первая партия комплектов навесной гомогенной брони для БТ-7М. Одновременно велись испытания танка, догруженного до массы в 19 т (чуть меньше, чем у Pz. IIIE/F), причем «бегал» он довольно резво.

Таким образом, можно сделать вывод, что в июне 1941 года БТ-7 не был уж столь устаревшим, как это всегда считалось, и был в состоянии эффективно бороться с немецкими танками. Тем более что среди них было немалое число куда более слабых. Не в качестве и уж, конечно же, не в количестве лежат причины поражения наших войск в танковых сражениях летом 1941 года. Но это уже повод для разговора на совсем другую тему. Скажем одно — поражение танковых войск нельзя отделять от поражения всей армии.

Созданный в 1935 году колесно-гусеничный танк БТ-7, вне всякого сомнения, был для своего времени выдающейся боевой машиной, не имевшей себе равных в мире по маневренным качествам. Однако в отечественной печати при освещении событий начального периода Великой Отечественной войны уже давно стало традицией причислять БТ-7 к числу устаревших, ограниченно боеспособных танков. Именно этой причиной обосновываются их высокие потери в июне — августе 1941 года. Верен ли этот расхожий тезис, который никак нельзя обойти, давая оценку танку БТ-7? Ведь получается, что к устаревшим в 1941 году приписали боевую машину, производство которой прекратилось годом раньше. Попробуем разобраться в этом парадоксе.

Боевая обстановка диктовала для слабо бронированного БТ-7 соответствующую тактику действий — ведение огневого боя из засад, с использованием естественных и искусственных укрытий, которые давали возможность снизить вероятность попадания вражеских снарядов и одновременно позволяли подпустить танки противника поближе, на дистанцию, когда от 45-мм снаряда не спасла бы уже и 30-мм броня. Именно такую тактику применяли англичане в Северной Африке. И условия были схожими: те же танки со стороны немцев и практически полные аналоги БТ-7 — крейсерские танки — со стороны англичан. Последние отличались даже рядом преимуществ перед нашей машиной: более многочисленный экипаж, хорошие приборы наблюдения и средства связи. Однако немцы превосходили английские крейсерские танки периода 1941 года все в той же броневой защите. Англичане использовали укрытия из мешков с песком, завалы из камней, иногда просто зарывали танки в песок по башню и получали необходимый эффект — они несли значительно меньшие потери в обороне, чем мы. К тактике танковых засад у нас перешли только осенью 1941 года — после того как было выбито 90 % наших танков. Почему же не раньше? Да потому, что боевой устав предусматривал для танковых частей только один вид боя, как в наступлении, так и в обороне, — атаку. Стрельба с места в обороне допускалась в исключительно редких случаях.

Вот и шли в атаку наши «бэтэшки» (впрочем, не только они одни) без авиационной и артиллерийской поддержки, выполняя зачастую не отвечающий обстановке приказ, шли прямо под прицельный огонь противотанковых орудий и вражеских танков, стрелявших с места! Те, что не были подбиты, вышли из строя по техническим причинам, устранить которые было невозможно из-за уже упоминавшегося отсутствия запасных частей. В тех же редких случаях, когда тактическая внезапность и высокая скорость БТ-7 позволяла им быстро сблизиться с танками противника, бой шел на равных.

Боевые качества «семерок» снижал еще один фактор — отсутствие необходимого количества подготовленных танковых экипажей. Это обстоятельство усугубилось также тем, что в конструкцию танка подчас вносились изменения, облегчавшие его производство, а не эксплуатацию. Так, переход от четырехскоростной к трехскоростной коробке передач негативно сказался на маневренных качествах БТ-7. Неудачной была и конструкция новой коробки передач. Переключить передачу в движении мог только хорошо подготовленный механик-водитель. В большинстве же случаев для этого требовалась остановка танка.

Идя навстречу требованиям завода-изготовителя, АБТУ соглашалось на изменения, облегчавшие жизнь производственникам, нисколько не задумываясь о танкистах. А их в армии было немало — парк только одних танков БТ-7 в июне 1941 года количественно превосходил весь танковый парк вермахта. Мы наращивали выпуск машин, а немцы повышали уровень подготовки танковых экипажей. Кто был больше прав, показала война.

Подводя итог сказанному, можно утверждать: в июне 1941 года БТ-7 (особенно машины 1937 и более позднего года выпуска) не являлся устаревшим танком. Из трех основных оценочных параметров — вооружения, маневренности и броневой защиты — он уступал немецким танкам (и то не всем) только по последнему. Факты боевого применения танков БТ-7 летом и осенью 1941 года дают основания утверждать, что при грамотной тактике использования и хорошей подготовке экипажа он мог успешно противостоять немецким танкам всех типов. За пять лет серийного производства конструкцию БТ-7 достаточно хорошо отработали. Вполне удовлетворительной была и техническая надежность танка в условиях нормальной эксплуатации.

http://opoccuu.com/bt-7.htm