Показать сообщение отдельно
Гость
- 09.07.2012 - 08:37
Еще одним эпизодом уклонения от налогов являлась деятельность фирмы ООО «Камея» . Ее единственным учредителем являлся кипрский офшор, и после продажи активов Камея выплатила дивиденды по ставке 5%. Такая ставка была предусмотрена существовавшим на то время соглашением между Кипром и Россией, но только в случае международного сотрудничества, и если кипрская компания не имела представительства в России. Поскольку и Камея, и кипрский офшор являлись структурами фонда, который имел представительство в России, то ставка налога должна была быть 15%. Всего, по оценкам следственного комитета, Hermitage недоплатил налогов в России на сумму в 150$ млн.

Так или иначе, у следствия имелись веские основания для проверки остальных структур фонда. Как говорит сам Браудер в интервью в Tattler, в офис Hermitage позвонил подполковник Кузнецов и сказал: «Чем раньше мы встретимся, тем скорее ваши проблемы исчезнут». Сотрудник фонда принял этот звонок за вымогательство взятки и проигнорировал его.

Неудивительно, что следующим шагом правоохранительных органов стал обыск в офисе фонда. В его ходе было изъято множество документации, в том числе учредительные документы и печати трех структур: ООО "Парфенион", ООО "Махаон" и ООО "Рилэнд".

На момент изъятия документов эти три структуры не имели на балансе никаких активов, но до этого показали прибыль на сумму около 1$ млрд. После обыска руководство фонда осознало, что положение принимает серьезный оборот, и срочно начало вывозить ключевых сотрудников Hermitage и Firestone Duncan в Лондон. Вскоре, единственным из-них кто остался в Москве был Магнитский.

Магнитский был для следствия ключевой структурой – были веские доказательства, что он являлся создателем схемы ухода от налогов, а его показания могли привязать к ней Браудера, как главного заказчика. К тому моменту Магнитский подал документы на Британскую визу и забронировал билеты в Киев, а, учитывая историю экстрадиций из Британии, было ясно, что ждать больше нельзя. 24 ноября 2008 года его арестовали и, после заключения врачей, которые признали его здоровым, и поместили в СИЗО №5.

Вскоре Магнитского перевели в Матросскую Тишину где у него диагностировали холецистит и назначили плановое УЗИ и операцию. Но вскоре его перевели в Бутырку, указав в качестве официальной причины перевода «ремонт в Матросской тишине». Медицинская часть Бутырки была оборудовано значительно хуже, и Магнитский в течение месяца не мог попасть на прием к доктору; его состояние начало ухудшаться.

Сторона Браудера утверждает что его пытали, но это не соответствует действительности. Во время заключения, Магнитский вел подробный журнал, в котором нет ни слова о пытках, и регулярно встречался с адвокатом, которому также ничего не говорил о пытках. В дневнике есть описание условий содержания, они действительно были тяжелыми. Его часто переводили из камеры в камеру, в одной из камер протекала канализация, у него днями не было кипятильника ,а во время поездок в суд он подолгу оставался без еды. Такие условия подорвали бы здоровье у любого человека, что уж говорить о больном.
Увы, частые переводы из камеры в камеры и тяжелые условия содержания всегда были полулегальной тактикой правоохранительных органов для оказания давления. Судьба всего дела висела на показаниях Магнитского, поэтому никто не торопился делать его жизнь легче. Сам Магнитский видимо рассчитывал на помощь дорогих адвокатов Браудера, и поэтому не давал показаний. Вместе с тем даже в Бутырке ему оказывали какую-никакую медицинскую помощь и передавали лекарства от родных, правда с большими задержками. За все время содержания он написал 44 жалобы на условия содержания и лишь 4 из них были о состоянии его здоровья.

К ноябрю 2009 года ему стало хуже, и Магнитского решили перевести обратно в Матросскую Тишину для обследования. Из доклада Общественной Наблюдательной Комиссии следует, что 13 ноября Магнитский сам шел с вещами к машине скорой помощи и вскоре был доставлен в Матросскую тишину. По прибытии, он начал странно вести себя – у Магнитского начался психоз. На него надели наручники, закрыли в помещении больницы и вызвали скорую психиатрическую помощь. К их приезду, однако, ему стало значительно хуже - врачи начали реанимационные процедуры, но они не помогли. В 21-50 Сергей Магнитский умер. При вскрытии была установлена причина смерти – [*****]-->[*****]. У него было увеличено сердце, в два раза больше нормы.

Смерть Магнитского – безусловно, огромная трагедия. В результате расследования его смерти 16 высокопоставленных чиновников ФСИН были уволены. Да, его условия содержания были ужасными, но это, к сожалению, реалии российских тюрем. Его не пытали, как утверждает Браудер, и он умер от заболевания, на которое он ни разу не жаловался. Также, чтобы ни утверждал Браудер, его смерть была выгодна только лишь Hermitage – следствие потеряло ключевого свидетеля и после его смерти не осталось ни единого шанса добиться экстрадиции Браудера и других руководителей фонда. И это в ситуации, когда на руках у следствия есть весомые доказательства их причастности к уклонению от уплаты налогов. Да, еще выиграли заключенные Бутырки – им поставили солярий и скайп.

А что же с обвинениями в краже 230$ млн. из Российского бюджета? К сожалению, деньги были действительно украдены. Браудер обвиняет в этом сотрудников правоохранительных органов Кузнецова и Карпова, которые участвовали в дело против Hermitage. В качестве единственного доказательства он приводит тот факт, что печати и учредительные документы фирм были изъяты следствием, а Кузнецов и Карпов владеют имуществом, которое вряд ли можно позволить на зарплату(1,2). Следственный комитет выступил с заявлением, что проверка показала законность вышеуказанного имущества – оно зарегистрировано на родственников и было приобретено задолго до дела против Hermitage. Более того, впоследствии следователи, которые вели дело, получили повышение.

Вдобавок нужно отметить, что ситуация, когда полицейский владеет имуществом, стоимостью многократно превышающую годовую зарплату, может шокировать западного обывателя. Уродливая реальность же российской жизни в том, что мы были бы шокированы, если бы 32х летный подполковник ДЭБа ездил на метро и жил в съемной комнате. Вполне могут быть сомнения, что Кузнецов и Карпов - кристально честные сотрудники органов, которым просто сильно повезло с родственниками, но даже если бы у них были нелегальные доходы, это никак не доказывает их причастности к грандиозной краже 230$ млн.

Дело о краже средств из бюджета было выведено в отдельное производство и по нему было начато расследование. В 2006 году фонд, видимо, надеясь уладить вопрос с российскими властями полюбовно, заплатил налоги по полной ставке. Но обыски показали, что надежды на разрешения конфликта мало. Вместе с этим возникло сожаление о зря уплаченных налогах. В действительности, схема, которая была применена для кражи денег из бюджета, не носила единичный характер.

Годом ранее, структуры, которые до этого принадлежали другому иностранному фонду, Renaissance Capital, вернули из бюджета налогов на сумму 2,9 млрд. рублей. Детали схемы совпадают до мелочей – были использованы те же налоговые инспекции, и даже тот же юрист. Что интересно в этом преступлении Кузнецов с Карповым никак не фигурировали, а Renaissance Capital совершенно не жаловался на захват своих структур.

По версии следствия, представители Hermitage связались с неким Октай Гасановым, который был, по всей видимости, знакомым Магнитского. Тот связался с неким Семеном Коробейниковым, который специализировался на такого рода возвратах денег из бюджета. Господин Коробейников – человек нелегкой судьбы, который эмигрировал из Одессы в Израиль, а потом в Венгрию, повторив путь другого Семена – Могилевича. С которым он, кстати, был знаком и даже вел дела. В начале 2000х Коробейников приобрел "Универсальный банк сбережений" и начал заниматься сомнительными операциями в финансовой сфере.