Показать сообщение отдельно
Гость
- 09.07.2012 - 08:31
Магнитский, Браудер, Hermitage Capital и чудесные метаморфозы

Когда речь заходит о "деле Магнитского" градус политической истерии мгновенно вырастает до небес - сразу же вспоминают ужасную историю с гибелью юриста Hermitage и делают мгновенный вывод, что кровавый режим довел его до смерти намеренно, а миллиарды из бюджета были украдены самими следователями, ведущими "дело Hermitage". При этом про роль Браудера и его коллег в этой истории вообще никто и никогда не упоминает. Зато натренированная аудитория активно жмет кнопки ретвита и репоста со словами "вы должны потратить на этот ролик N часов из вашей жизни". Но при этом о подлинности описанной в ролике истории даже никто не задумывается.

Для того, чтобы получить подобный эффект глава Hermitage, как известно, привлекал весьма известных персонажей, включая большого поклонника кировских спиртзаводов и лесопилок. В общем-то, совершенно не случайно, что недоделанный лесопромышленник регулярно общается с представителями Hermitage, чего совершенно не скрывает. На коммерческой ли основе происходит это общение, как в случае с атакой на Дерипаску и Шувалова, или бесплатно, история умалчивает, но предположения сделать в данном случае довольно легко.

Текст, который приведен ниже, прислал мне один из читателей. Текст весьма годный именно с той точки зрения, что рассматривает всю историю вокруг Hermitage с той точки зрения, которую практически невозможно нигде обнаружить ни в блогах, ни вообще в Сети. С точки зрения следствия. Настоятельно рекомендую прочитать для расширения своего кругозора, благо читается вся эта история как детектив:


Не так давно Конгресс США сделал еще один шаг к принятию «Закона Магнитского». Для тех, кто не в курсе, закон направлен на защиту россиян от россиянских же чиновников, которые нарушают наши права. По нему, любому чиновнику, которого подозревают в причастности к любому преступлению в России, могут а) отказать в визе или, что гораздо интереснее, б) заморозить его активы, то есть по сути конфисковать. Такая трогательная забота Госдепа.

Сам закон выглядит весьма сомнительно даже для юриста первокурсника. Одно дело не пускать к себе подозрительных иностранцев – это святое право любого государства. Но вот заморозка активов на основании только одного подозрения как то не очень сочетается со святостью частной собственности, к которой Россию так часто призывают. А уж в случае с Магнитским все подозрения основаны исключительно по науськиванию только одной стороны, Hermitage Capital. Причем стороны далеко не беспристрастной. Версии Следственного Комитета никто и не собирался слушать.

Поводом к принятию послужила громкая история с приключениями западного инвестфонда Hermitage Capital в России, в которой оказалось гораздо больше трупов, чем принято в финансовых кругах. В их числе оказался некто Сергей Магнитский, бухгалтер который вел дела Hermitage в России и впоследствии скончался при туманных обстоятельствах в Матросской Тишине. Что особо печально, все это случилось не так давно, в 2009. То есть когда автомат Калашникова и граната Ф-1 вроде бы уже утратили свойство финансовых инструментов.

Сама история началась гораздо раньше, в 1996 году, когда молодой банкир Уильям (Билл) Браудер решил воспользоваться плодами, которые сулила приватизация в России. Недавно созданные крупные акционерные компании существовали в полном беззаконии, параличе государства и разгуле криминала. Как следствие, они были существенно недооценены и представляли большой интерес для инвесторов. Риски останавливали большинство из них, но они не остановили Браудера.

С самого начала вся история отдает голливудским триллером. Дедушка Браудера был Генсеком Коммунистической партии США и одновременно управлял сетью шпионов НКВД. Человек, который дал Браудеру первоначальный капитал - Эдмонд Сафра, позже оказался замешан в скандальном деле по похищению $4,781 млрд. из транша МВФ России, а в 1999 году погиб при пожаре собственного особняка в Монако. Позже следствие квалифицировала пожар как поджог. Но вернемся к самому Браудеру.

В 1996 году он открыл Hermitage Capital Management со стартовым капиталом 25$ млн. и с головой окунулся в опасный мир бизнеса России 90х годов. Уже через месяц фонд показал прибыль в 40%, что привлекло к нему внимание с инвесторов со всего мира. Вскоре The New York Times опубликовала сводку его успехов, и недостатка в новых инвесторах фонд уже не испытывал. Уже к 1998 году под управлением Браудера было около $1 млрд. Потом случился кризис, и фонд потерял 88% стоимости, но Браудер не терял энтузиазма.

Неустойчивость российского фондового рынка не была единственной проблемой Hermitage. В те благословленные времена крупные акционеры вытворяли такое, от чего бы легендарные американские бароны-разбойники XIX века застенчиво краснели. Для погружения в те реалии рекомендуется почитать про мытарства матерого финансиста Кеннета Дарта с Ходорковским. Поскольку Hermitage чаще всего выступал в роли миноритарного акционера, проблема защиты своих инвестиций стояла остро как никогда.

Так, в 1997 году компания Потанина СИДАНКО объявила о планах выпуска конвертируемых облигаций, при которой количество акций увеличивалось в три раза, и акции были бы доступны только крупным акционерам по цене значительно ниже рыночной. Hermitage на тот момент владел долей в 2% и, в результате такой эмиссии, терял бы большую часть стоимости этой доли.

Чтобы защитить инвестиции своего фонда, Браудер запустил широкую медийную кампанию. Используя обширные связи Сафры, фонд организовал серию публикацию в ведущих бизнес изданиях, таких как the Financial Times и the Wall Street Journal. Так как те, кто участвовал в выпуске, поддерживали бизнес-контакты за рубежом, вскоре кампания по давлению увенчалась успехом, и выпуск был отменен. Hermitage не только защитил свои инвестиции, но и получил прибыль.

Впоследствии такая тактика стала краеугольным камнем в деятельность фонда в России. Используя публикации в прессе, иски и политическое влияние за рубежом, Hermitage защищал свои инвестиции и боролся с деятельность руководства, которая препятствовало росту акций. В результате, доверие инвесторов к компании росло, а вместе с ним и цена акций, принося, таким образом, Hermitage прибыль. Сам фонд с гордостью окрестил этот механизм «эффект Эрмитаж».

Но это только одна сторона истории, та, которую Hermitage предпочитает размещать в своих пресс-релизах. На деле, деятельность фонда зачастую выходила за рамки простой борьбы за права миноритарных инвесторов и граничила с гринмейлом. Российская законодательная система в то время была очень сырой и даже вполне невинная деятельность крупных компаний часто лежала в «серой» зоне законодательства. Таким образом, компании были крайне уязвимы к такому роду давлению

Так, в 2001 Hermitage подал 12 исков против Сбербанка, оспаривая уже зарегистрированную допэмиссию. Цитата: Истец требовал через арбитражный суд отмены регистрации эмиссии и решения наблюдательного совета, ссылаясь на Закон "Об акционерных обществах". По ст. 81 закона член наблюдательного совета общества считается заинтересованным в совершении сделки, если он занимает должность в органах управления одной из сторон этой сделки. А по ст. 83 решение о сделке с заинтересованностью, если размещается более 2 процентов голосующих акций, принимается на общем собрании акционеров "большинством голосов акционеров, не заинтересованных в сделке". Такими заинтересованными лицами, по мнению истцов, были ЦБ РФ и его работники, члены наблюдательного совета Сбербанка. Формально используя требования закона, представители компании Hermitage "не заметили", что на момент принятия решения о размещении акций путем открытой подписки не было известно о намерении ЦБ участвовать в выкупе и о каких-то обязательствах Сбербанка продать ЦБ эти акции, т.е. никаких нарушений закона не было. Но уже сам факт оспаривания эмиссии в суде мог отпугнуть потенциальных покупателей новых акций. Нетрудно догадаться, что именно эту цель и преследовал У. Браудер. Все иски были отклонены, но действия фонда существенно повлияли на ее ход.

Также Hermitage подавал иск против Сургутнефтегаза, требуя погашения акций находящихся на балансе дочерних предприятий. По Российскому законодательству, компаниям запрещается владеть собственными акциями, но в отношении дочерних предприятий такого запрета нет. Hermitage оспаривал это, пытаясь доказать, что компания и ее дочки суть одно и то же, а, следовательно, Сургутнефтегаз обязан погасить эти акции. Иск тоже был отклонен.

К 2004 году Hermitage Capital являлся крупнейшим инвестиционным фондом в России – под его управлением находилось 3,5$ млрд, представляя интересы более 6000 инвесторов. Неоспорим также и его успех – фонд показывал среднегодовую доходность в 34,5%, вдвое опережая индекс РТС. И это с учетом потерь от кризиса 1998 года. Сам Браудер также не остался в накладе – по разным оценкам он заработал около 120$ млн.

За эти годы фонд наработал огромное влияние – он поучаствовал в изменении планов реформ РАО ЕЭС, смещении всесильного того Рэма Вяхирева с поста председателя Газпрома и препятствовал консолидации акций дочек Роснефти. Той самой, которая является вотчиной Сечина – человека, который, если верить западной прессе, называют Дартом Вейдером, и который якобы единолично стоит за разгромом империи Ходорковского. Так или иначе, очевидно, что фонд успел оттоптать пальцы многим влиятельным лицам, и его деятельность вскоре заинтересовала правоохранительные органы.