Показать сообщение отдельно
Гость
- 05.06.2012 - 10:00
В середине 1960-х Западная Германия, едва оправившаяся после Второй мировой войны, неожиданно для себя оказалась на пороге новой войны - холодной гражданской.

Две почти равные части немецкого общества, еще вчера если и не жившие в полном мире, то, по крайней мере, терпевшие друг друга и вместе работавшие над восстановлением Германии, ополчились друг на друга с пугающей ненавистью и чуть не уничтожили основы просуществовавшего всего двадцать лет демократического немецкого государства. В современной российской ситуации, когда власть и оппозиция втягиваются во все более масштабный и стремительно ожесточающийся конфликт, стоит пристальнее присмотреться к немецкому опыту погружения в омут ненависти - и к опыту выхода из него.

Анализ стремительного скатывания Западной Германии в пропасть гражданской войны отчетливо показывает, что ряд популярных в России мифов о предпосылках социальных конфликтов не выдерживает никакой критики. Так, ничем не подкрепленным мифом является представление о том, что для горячей фазы социального конфликта (включающего в себя как «простые» уличные столкновения, так и настоящие теракты) необходима бедность населения. Немецкая история демонстрирует, что, напротив, такая напряженность возникает при достижении в обществе существенного уровня благосостояния.

В террористическое десятилетие, с 1960-го по 1970 год, средний рост немецкого ВВП составлял 4,4% в год, что превышало показатели Великобритании (3,1%) и США (4,0%). Конечно, рост этот был ниже, чем в 1950-е (8,2% в год), однако необходимо понимать, что замедление роста по сравнению с послевоенным скачком было лишь относительным, а кумулятивный рост ВВП продолжал быть фантастическим по западноевропейским меркам. ФРГ 1960-х с ее почти нулевой безработицей была магнитом для десятков тысяч гастарбайтеров. Правительства Италии, балканских государств и даже стран Северной Африки десятками тысяч экспортировали своих граждан на работы в Германию. Историк левого движения ФРГ и дочь террористки Ульрики Майнхоф Беттина Рёль в беседе с «Экспертом» (см. № 16 за 2007 год) в качестве примера приводила простой случай. Когда студенты-леваки из Западного Берлина посчитали левый журнал Konkret, который издавал отец Беттины Клаус Рёль, излишне «обуржуазившимся», они сели на свои «фольксвагены», проехали добрых триста километров до Гамбурга и разгромили редакцию журнала. Страна, в которой студенты, предпочитающие работе дискуссии в левацких клубах, имеют личные машины для трехсоткилометрового марш-броска ради наказания «продавшегося» редактора, несомненно, находится в ситуации, отличной от экономического коллапса, и протестное движение в ней вызвано скорее сытостью граждан, нежели голодом. Итак, для городской террористической войны необходима не нищета, а умеренное богатство, позволяющее молодежи выделить определенные ресурсы на финансирование своей борьбы.

Второй миф - представление о том, что для успешной социальной террористической войны необходима большая армия готовых на все радикалов. Это представление тоже не выдерживает критики. Не зря террористическую войну RAF немецкий писатель Генрих Бёлль назвал войной восьми против восьмидесяти миллионов. В первом поколении террористической организации RAF, державшей в напряжении всю страну, не было и десятка членов. Во втором поколении RAF едва набиралось двадцать участников. Фактически численность RAF была вполне сравнима с численностью каких-нибудь «приморских партизан» или иной схожей группировки. Ключевым фактором успешности террористов всегда было не их количество, а готовность значительной доли населения молча помогать им или хотя бы не мешать. Бывший террорист из первого поколения RAF Клаус Юншке рассказывал «Эксперту», что на определенном этапе для террористов не представляло проблемы скрыться от полиции: практически каждый второй немец, видевший бегущего от полиции молодого человека, просто открывал дверь дома и позволял беглецу скрыться. Такую же поддержку террористы получали и в других ситуациях. Например, в ответ на просьбу одолжить машину или документы даже малознакомые люди молча давали ключи от машины и не задавали лишних вопросов. Таким образом, для поддержания конфликта важно не количество боевиков, а густота «социального бульона недовольства».