Показать сообщение отдельно
banned
- 04.06.2012 - 22:16
Некоторые историки считают, что в древности масленица была связана с днем весеннего солнцеворота, но с принятием христианства она стала предварять Великий пост и зависеть от его сроков. А этнограф прошлого века И. М. Снегирев считал, что масленица в языческие времена сопровождала празднования в честь языческого бога Велеса, покровителя скотоводства и земледелия. В христианскую эпоху Велесов день, приходившийся на 24 февраля по новому стилю, стал днем святого Власия. В народных присловьях сохранилась память о традициях обрядовых подношений Велесу-Власию: "У Власия и борода в масле".
Однако это еще не все о значении масленицы. Для славян она долгое время была и встречей нового года! Ведь до XIV века год на Руси начинался с марта. А по давним поверьям считалось: как встретит человек год, таким он и будет. Потому и не скупились русичи в этот праздник на щедрое застолье и безудержное веселье. И называли масленицу в народе "честной", "широкой", "обжорной", а то и "разорительницей".

Ни принятие христианства, ни изменение времени новогоднего отсчета не заставили Русь отказаться от любимого праздника - хлебосольного и разгульно-веселого, в котором словно отражалась русская натура, порой не знающая меры и удержу. Об этом мы можем судить по дошедшим до нас свидетельствам современников - отечественных и иностранных. Англичанин С. Коллинс, служивший в середине XVII века врачом у царя Алексея Михайловича, писал в своих записках: "На масленице, перед Великим постом, русские предаются всякого рода увеселениям с необузданностью и на последней неделе (перед Великим постом - прим. И. Г.) пьют так много, как будто им суждено пить в последний раз на веку своем". По рассказам Коллинса, после этого праздника по Москве тянулись скорбные подводы с бездыханными телами жертв лихого разгула. Одни напивались до смерти, другие во хмелю падали в сугробы и замерзали, третьи гибли в кулачных боях, любимой масленичной забаве. "Человек двести или триста провезены были таким образом в продолжение поста", - писал Коллинс.

Саксонец Г. А. Шлейссингер, побывавший в Москве в конце XVII века, рассказывал: "В это время пекут пирожки, калачи и тому подобное в масле и на яйцах, зазывают к себе гостей и упиваются медом, пивом и водкою до упаду и бесчувственности". По своей темпераментности, замечает Шлейссингер, московиты, пожалуй, сродни итальянцам: "Масленица напоминает мне итальянский карнавал, который в то же время и почти таким же образом отправляется".

Даже качели, которые любили устраивать на масленицу россияне, нередко для отчаянных удальцов становились причиной членовредительства, а то и гибели. Царь Алексей Михайлович самыми строгими мерами старался утихомирить своих разудалых подданных. Воеводы рассылали по градам и весям царские указы, то запрещая частное винокурение, то требуя, чтобы россияне в азартные игры не играли, "кулачных боев меж себе не делали и на качелях ни на каких не качалися".

Но ни грозные царские указы, ни наставления патриарха не в силах были совладать с бьющим через край весельем. Молодой Петр I, открывая масленичные гулянья в Москве и забыв строгие наставления своего батюшки, сам с упоением качался на качелях вместе с офицерами-преображенцами.

Это подметил и секретарь австрийского посольства И. Г. Корб, приехавший в это время в Россию: на масленице "пропадает всякое уважение к высшим властям, повсюду царит самое вредное своеволие". К немалому удивлению Корба, сам молодой царь задавал тон этому ниспровержению всяческих авторитетов. Корб стал свидетелем курьезного и вместе с тем глумливого обряда: только что отстроенный Лефортов дворец освящал на масленицу шутовской патриарх, "князь-папа", возглавлявший "всешутейший и всепьянейший собор". Дворец освящали в честь Вакха, кадили табачным дымом, а "патриарх" благословлял всех крестом, сделанным из перекрещенных табачных трубок. Затем во дворце начался веселый пир, продолжав шийся двое суток: "Причем не дозволялось уходить спать в собственные жилища. Иностранным представи телям отведены были особые покои и назначен определенный час для сна, по истечении которого устраивалась смена, и отдохнувшим надо было в свою очередь идти в хороводы и прочие танцы".