Показать сообщение отдельно
Гость
- 30.03.2012 - 23:07
В первой половине июня 1991 года состоялся предпоследний Пленум ЦК
КПСС. (Предложение баллотироваться на XXVIII съезде партии в состав ЦК,
сделанное мне В. А. Крючковым, я категорически отклонил, но на пленумы
приглашался.) На Пленуме жесткой критике был подвергнут Генеральный
секретарь ЦК партии М. С. Горбачев. Он защищался и не очень корректно, на
мой взгляд, переходил в наступление. Пленум завершился ничем, был сохранен
статус кво. На меня Пленум произвел невыразимо тягостное впечатление. Дело
было не в том, что вскрылась вся сложность положения в стране и в партии.
Это уже давно не было секретом. Поражала атмосфера безысходности, полного
отсутствия представления о будущем, старания фразой подменить мысль.
По традиции начальник разведки информирует секретарей первичных
партийных организаций ПГУ о Пленуме ЦК, если он на нем присутствовал. Я
сухо, но достаточно подробно рассказал о выступлениях участников Пленума,
кратко подвел безрадостный итог своих наблюдений. Сказал, что нам необходимо
делать все, чтобы сохранить коллектив разведки, честно выполнять свой
служебный долг, поддерживать дисциплину. Отметил, что ПГУ не должно
отдаляться от КГБ, ибо в эти трудные дни чрезвычайно важна сплоченность
наших рядов. Эти замечания были восприняты спокойно. Но далее последовал
вопрос: "Что будет с партией? Что будет со страной? Что нужно делать и что
собираются делать наши руководители?"
Мне пришлось в нарушение всех традиций, предполагающих всеведение
начальства, ответить просто: "Не знаю!"
О встрече с секретарями я доложил по
телефону В. А. Крючкову. Он от комментариев воздержался. Естественно, в тот
же день узнал о ней и партком КГБ ("большой партком"), но реакции не
последовало и оттуда. Это было совсем тревожным признаком. Наше руководство
тоже не знало, что делать.
С начальниками подразделений ПГУ, с резидентами договорились, что
предметом первоочередной заботы каждого должен быть личный состав.
Требовательность к сотрудникам решили не снижать, строго спрашивать за
состояние дел с каждого, знать настроения каждого, не уходить от острых
дискуссий. Все мы члены одного товарищества, и все наши заботы общие. Мы
сможем выдержать все, если сохраним сплоченность и верность своему
служебному долгу.

В 1990 году волею Крючкова я посылался в три прибалтийские республики,
во Владивосток, в Краснодар. Задачи были разными. В Прибалтике - посмотреть
своими глазами на происходящее (был январь), в июльском Владивостоке
разъяснить сотрудникам краевого управления КГБ решения XXVIII съезда КПСС (я
был его делегатом), в июле же в Краснодаре попытаться помешать избранию О.
Калугина в народные депутаты
.
В сырой и холодной Прибалтике, в закрытом густым туманом Владивостоке,
в знойном Краснодарском крае я видел одно и то же. Огромные штаты местных
подразделений КГБ не знали, ради чего они работают, какие проблемы должны
решаться ими или с их помощью, какую информацию собирать и кому докладывать.
Совершалось множество суетливых механических движений (так бегает и хлопает
крыльями обезглавленная курица), создавалась видимость активной работы. Люди
обслуживали сами себя, успокаивали видимостью работы совесть, пытались быть
чем-то кому-то полезными.
Пустота, выморочность, обреченность и в зданиях КГБ, и в зданиях
партийных инстанций. Молчащие телефоны, томительное предчувствие
надвигающейся беды и полная беспомощность всех должностных лиц, совсем
недавно бывших полноправными и абсолютными властителями своих территорий.
======
просрали страну
и шебаршин тоже помог