Показать сообщение отдельно
Гость
- 25.01.2012 - 19:43
Константин Циолковский

Чтобы уж одним махом разделаться с издевательствами над физически ущербными людьми, соберем их на одной странице.

Будем откровенны: основной причиной, по которой отец космонавтики попал в наш скорбный список, является его тугоухость – последствие скарлатины, перенесенной в десятилетнем возрасте. Мальчик, воспринимавший только обрывки фраз учителя, был обречен на хроническую неуспеваемость. Впрочем, это не отменяет тот факт, что Костя был совсем не прочь похулиганить абсолютно на равных с остальными учащимися Вятской мужской гимназии, за что даже попадал в карцер. Во втором классе 13-летний гимназист остался на второй год. Из третьего был исключен за неуспеваемость. Он больше нигде и никогда не учился, однако система образования не смогла отделаться от Циолковского так легко: через шесть лет он успешно сдал экзамены на звание учителя и получил официальное направление от Министерства просвещения.

Томас Эдисон

Детство Тома можно назвать вполне счастливым: он был младшим и любимым сыном разнорабочего и бывшей школьной учительницы, обладавшей безмерным профессиональным терпением. Поэтому мальчику разрешали ворошить шмелиные гнезда и воровать птичьи яйца в свое удовольствие вплоть до 1854 года, когда ему исполнилось семь лет и его решено было отдать в школу. Однажды с утра мальчика нарядили в чистенький костюмчик, взяли за руку и отвели в заведение некоего Реверенда Дж. Б. Ингла, которое значилось единственной школой города. Дж. Б. Ингл практиковал весьма простой способ обучения юношества: он заставлял своих воспитанников заучивать наизусть длинные куски текста и нещадно бил их по пальцам линейкой за ошибки и просто так, для профилактики. Томас почуял подвох с самого начала: уже на второй день он сказал, что в школе ему не нравится. Отец в ответ на это произвел убедительное внушение (эффект которого, впрочем, был несколько нарушен вмешательством сердобольной матери), однако оно не помогло. К концу первого месяца Томас стал круглым двоечником. А через три месяца, как раз под Рождество, мальчик пришел из школы в слезах: «Мистер Ингл назвал меня дебилом, – сказал он матери, – и вызывает родителей в школу». Тут следует воздать хвалу профессиональному чутью миссис Эдисон, которая ничего не сказала отцу, а отправилась разбираться сама. Мистер Ингл с порога объявил, что ее сын «совершенно неспособен к обучению по причине умственной отсталости». «Лучшее, что вы можете сделать, – это забрать его домой», – резюмировал он. Миссис Эдисон так и поступила. Больше ее сын никогда не переступал порога общеобразовательных заведений. Все свои знания основатель General Electric получил дома. Мать научила его читать (правда, не писать – с этим у Томаса были проблемы всю жизнь), и вскоре образование пошло вперед семимильными шагами. В конечном итоге «дебил» стал миллионером и одним из самых плодовитых изобретателей в американской истории.

Иосиф Бродский

Вот уж кто был двоечником заядлым и, можно сказать, матерым, так это Иосиф Александрович. В нем будто бы вспыхнул тайный протест тысяч несчастных еврейских мальчиков, безмолвно корпевших над сольфеджио. Иосиф учение в советской школе презирал. Причем активно. Он не был заторможенным мечтателем, скрывавшимся на последней парте, – он был задирой и хулиганом, который отказывался отвечать на уроках с таким явно выраженным снисхождением к учителям, что те его терпеть не могли. «По своему характеру – упрямый, настойчивый, ленивый. Грубый. Мешает проведению уроков, шалит. Домашние задания письменные выполняет очень плохо, а то и совсем не выполняет. Тетради имеет неряшливые, грязные, с надписями и рисунками», – писал классный руководитель Иосифа при переводе его в пятый класс. И это было только начало. В шестом классе Бродский начал просто уходить с уроков. Он бродил по улицам, и «фасады ленинградских домов рассказывали о египтянах, греках и римлянах больше, чем любые учебники». Дома его ругали, особенно отец. Однако человек, который вернулся с фронта, только когда сыну исполнилось восемь лет, имел на него очень мало влияния. За годы безотцовщины маленький Иосиф привык нести ответственность за свои поступки. В седьмом классе (1954 год) Иосиф получил четыре годовые двойки – по физике, химии, математике и английскому. Он остался на второй год, а в ноябре 1955-го и вовсе бросил школу. Формально Иосиф поступил учеником фрезеровщика на завод «Арсенал». На практике – начал бурную, восхитительную жизнь тунеядца и антисоветчика, которая сделала его циником, космополитом и великим поэтом. Кстати, нобелевским лауреатом по литературе.

Антон Чехов

Да, интеллигентнейший из русских писателей тоже начинал, откровенно говоря, не ахти. Тут вроде бы виноват был отец. Чехов-старший держал в Таганроге мелкую лавчонку колониальных товаров, где вперемешку на полках лежали чай, конфеты, мыло, селедка, керосин и даже невероятные лекарственные средства – вроде смеси ртути, азотной кислоты, нефти, стрихнина и трудноопределимого мусора, называвшейся почему-то «гнездом» (доктор Чехов впоследствии отдавал дань восхищения крепости русских желудков в связи с этим самым «гнездом»). Также в лавке процветала распивочная. И вот большую часть своего детства Антоша обязан был проводить за конторкой в этом аду и следить, чтобы продавцы чего-нибудь не украли. Подразумевалось, что в это время юный гимназист будет делать уроки. Однако в жутком холоде, от которого коченели пальцы, среди селедки и матерных шуточек завсегдатаев ему об уроках, конечно, думалось в последнюю очередь. Маленький Чехов просто сидел в полусне (лавка открывалась в пять утра) и ждал, когда же отец соблаговолит вернуться и прекратится унылая вахта. Конечно, когда ребенка все-таки отпускали, он бежал не заниматься, а купаться либо кататься на санках – смотря по сезону. В итоге в школе Антоша отнюдь не блистал. Его даже дважды оставляли на второй год: в третьем классе из-за двоек по географии и арифметике, а в пятом – из-за греческого языка. По русской словесности, что самое удивительное, будущий писатель тоже никогда не получал больше четверки, а чаще всего в его тетрадях красовался снисходительный трояк. И только в старших классах страдальцу повезло: отец окончательно разорился и семья переехала в Москву, где Чехов поступил в медицинский институт, стал писать рассказы и прямо-таки начал новую жизнь.

Лев Толстой

Начало биографии гиганта русской мысли было довольно сумбурным. Мать умерла, когда ему не было и двух лет, в девять лет за ней последовал отец. Все это время дети кочевали по разным родственникам, которые не смели обижать несчастных сироток и спускали им с рук больше, чем следовало бы. Обучение вплоть до 16 лет было исключительно домашним. Автобиографическое «Отрочество» (в котором, между прочим, есть глава под названием «Единица») дает довольно полное представление об успехах юного графа на этом поприще. Он был слишком горд, чтобы воспринимать недалеких приживалов-учителей всерьез, а потому учился без малейшего старания. В конце концов дети переехали к очередной опекунше в Казань, и мальчиков одного за другим устроили в Императорский Казанский университет. В случае со Львом это было благородное, однако вполне бесполезное начинание. Новая опекунша Толстых, графиня П. И. Юшкова, женщина вздорная и глупая, в качестве воспитательной меры для своего племянника-подростка не желала «ничего лучше, как аристократической связи со взрослой, достойной женщиной». В ее доме был заведен веселый салон, где у юного Толстого (не будь он таким неуклюжим) были все шансы последовать совету тетушки. В общем, тут было не до учебы. На первом курсе Льва Николаевича оставили на второй год из-за неудовлетворительных оценок по российской истории и немецкому. На втором курсе он стал известен всему городу как блестящий исполнитель водевильных постановок и живых картин в институте благородных девиц Е. Д. Загоскиной, что, впрочем, только усугубило проблемы в университете. До третьего курса дело не дошло: во время летнего перерыва студент уехал в родовое поместье, где, по его собственным воспоминаниям, «стал читать Монтескье»: «...это чтение открыло мне бесконечные горизонты; я стал читать Руссо и бросил университет – именно потому, что захотел заниматься». Граф решил углубиться в книги и сдать экзамены на кандидата прав экстерном. Впрочем, чтение Монтескье щедро перемежалось охотой и веселыми кутежами с товарищами. В итоге Толстому так и не удалось получить хоть какой-то формальный диплом, зато в тот период жизни он наделал долгов, с которыми смог расплатиться лишь в зрелом возрасте.

список можно продолжать , лень