Показать сообщение отдельно
Гость
- 18.01.2012 - 08:02
Аудрюс Буткявичюс:

Скрытый текст
— С Джином Шарпом и его коллегами мы начали переписываться еще в 1987 году. Я тогда работал в лаборатории психологических и социологических исследований в Каунасе, меня интересовала психологическая война, а он создавал технику, позволяющую использовать большие группы людей при гражданском неповиновении властям.

— Как же вы в годы тотального контроля умудрились общаться с иностранцами?

— Были письма, выезжали за рубеж люди. Литовская эмиграция была достаточно большой. Первый раз мы увиделись с Шарпом уже в Вильнюсе. Он сам приехал сюда в феврале 1991 года.

— То есть вся Прибалтика пользовалась его рецептами?

— Когда мы начинали, в Латвии и Эстонии контактов у него не было. Практически мы приняли на себя роль распространителей его идей. Создавая Департамент охраны края, прообраз министерства обороны, я решал для себя вопрос: как действовать? Создавать смешную армию, которая будет вооружена мушкетами XIX века? Или искать действительно работающее оружие? Для себя ответил однозначно, что таких ошибок, которые делали наши партизаны, мы больше позволить себе не можем. До путча в Москве использование техник гражданского неповиновения было основной нашей стратегией. Мы имели небольшие вооруженные подразделения, но они были больше предназначены для того, чтобы не дать никому повода говорить, что Литва не сопротивлялась оккупации.

— Но технологии Шарпа исключают кровь. А 13 января 1991 года кровь пролилась...

— Мы достаточно хорошо знали, какие действия предпримет противник, надеясь на то, что в Литве произойдет конфликт между литовцами и русскими и армия с целью защиты национального меньшинства придет наводить порядок. Советские структуры безопасности готовились к событиям именно по такому сценарию и пригласили в Литву иностранных журналистов засвидетельствовать правомерность использования военной силы. Но мы переиграли по-другому: убедили местных русских не участвовать в игре на стороне коммунистов. У Горбачева и его команды все было готово, кроме одного - не появились русские, которые пошли бы на стычку с литовцами. А так как команда была уже дана, танки выехали и вонзились прямо в толпу людей, которые окружали телевизионную башню. Эту картину снимали иностранные журналисты и телевизионщики. Создавать что-либо еще мне было просто незачем.

— То есть вас не зря называют режиссером тех событий?

— В действительности мы поменяли местами всего один кадр в замысле противника - не позволили местным русским участвовать в игре по сценарию Москвы и испортили им всю картинку. В этом и была моя режиссура. Не я же дал команду палить из пушек в мирном городе! Я принимаю на себя ответственность только за то, что мы пользовались техникой ненасильственной борьбы в ситуации, когда люди могли погибнуть.

— Совесть к вам ночами не приходит?

— Если бы мы применяли другую технику защиты своего государства, людей погибло бы намного больше. Например, если бы мы придумали защищаться, используя старые методы партизанской войны. В данной ситуации погибло столько, сколько погибло. И ответственность за это ложится на людей, которые выгнали в мирный город военную технику.


«Большой брат» опустил руки

К экс-председателю литовского КГБ Эдуардасу Эйсмунтасу у меня был только один вопрос:

Скрытый текст
— Неужели спецслужбы ничего не знали о том, что в конце 80-х здесь работали американские политтехнологи?

— Все видели и знали, — ответил он, — но что мы могли сделать, если эмиссары приезжали через Москву? Не Литва начала движение за демократизацию. Все тлело, но было под контролем. Но вот пришел великий реформатор Горбачев, и началось... Открыли все двери и окна: сюда хлынули эмигранты и разведчики, поплыли деньги. А еще приезд этого хромого агента американской разведки Александра Яковлева, который явно дал понять: делайте что хотите. Все поняли, что можно не ограничиваться демократизацией, а говорить о выходе из СССР. Сколько я ни писал, сколько ни докладывал Крючкову - вижу: процесс неуправляем и ничего нельзя сделать. Договорились с коллегами — председателями КГБ из Латвии, Эстонии и Молдавии поехать в Москву доложить обстановку вместе. Нам говорят: без паники, все под контролем... Я вернулся, написал рапорт и ушел на пенсию. Не Прибалтика виновата в развале Советского Союза, а Горбачев и его команда.

Так что в январе 1991-го я сидел дома и смотрел телевизор. Никто меня не информировал — я бы отговаривал, если знал. Вмешивать армию в это дело было полнейшей глупостью. Какой дурак дал команду брать телебашню? Можно было просто отрубить кабель — под Каунасом находилась сильнейшая в Европе перехватывающая радиостанция, откуда можно было транслировать не только на Литву, но и на Латвию с Эстонией... Как возможность версию стрельбы «своих в своих» допустить можно — чем больше жертв, тем внушительнее революция, но...

Нас обманули? Мы обманулись?

Но где доказательства? В Литве. В виде 37 томов уголовного дела, которые по распоряжению Генпрокурора СССР Николая Трубина были переданы в Литву в сентябре 1991-го, через двадцать дней после фактического развала СССР. В информационной записке Генпрокурора СССР Верховному Совету написано, кстати, много интересного: что никаких подтверждений того, что 13 гражданских лиц погибли от рук советских военнослужащих, литовская сторона не предоставила, что по крайней мере 6 потерпевших были убиты сверху и в спину, минимум двое были задавлены автомобилями, а вовсе не танками, еще у одного человека был инфаркт миокарда и в одном случае 7 выстрелов были произведены в уже мертвое тело...

Читаю дату составления документа: 28 мая 1991 года. Почему, интересно, мы тогда не поверили выводам нашей прокуратуры и с такой легкостью согласились с литовской версией? Нас обманули или мы обманулись? Или виной всему любимая русская забава — посыпать голову пеплом? Почти никто из журналистов, кроме разве что Александра Невзорова, в литовской версии не усомнился.

Расследование дела «О 13 января» в Литве до сих пор официально не завершено. Да это теперь и не важно: доверие к следственным органам Литвы после мифологизации той трагедии теперь примерно такое же, что и к Прокуратуре СССР в 1991-м. Несколько тысяч человек, награжденных «медалью 13 января», привыкли к роли героев. Сотни признаны пострадавшими. Минимум десять человек (Куолялис, Бурокявичюс, Ермалавичюс и другие) отсидели в тюрьмах ни за что. За свои убеждения. За нежелание уходить в навязанный сверху национализм. Амнистия, которую этим литовским старикам предлагали власти, означала, что они должны были признать свою вину.

Они наотрез отказались.

КСТАТИ

Россия отказала литовским прокурорам в просьбе опросить бывшего главу СССР Михаила Горбачева по делу о 13 января 1991 года. Об этом стало известно накануне годовщины событий.


ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Скрытый текст
18 января Альгирдасу Палецкису наконец вынесут приговор за фразу «Свои стреляли в своих». «На месте судьи я бы застрелился», — громко пошутил кто-то, выходя из зала заседаний в прошлый раз, когда в очередной раз была перенесена дата приговора. Выбор у него и правда не из простых. Признаешь Палецкиса виновным — значит, предашь демократию: где это видано, чтобы человека судили за слова в радиопередаче? Оправдаешь — нарвешься на конфликт с государством за подрыв идеологических устоев и спровоцируешь дополнительный интерес к делу.

Боюсь, правда, что этот интерес уже не остановить — к расследованию о том, как именно погибли 13 литовцев, кто убил лейтенанта Шатских, как вел себя в ту ночь Горбачев и почему козлами отпущения сделали офицеров «Альфы», видимо, придется вернуться. 21 год — это совсем небольшой срок, к катынской истории вернулись вон почти через 70. И смею предположить, что литовцам это нужно даже больше, чем нам.»

Автор: Галина Сапожникова


http://nstarikov.ru/blog/14699#more-14699